top

МАГ/The International Association for the Humanities     ЖУРНАЛ МЕЖДУНАРОДНОЙ АССОЦИАЦИИ ГУМАНИТАРИЕВ | Volume 5, Issue 1 (34), 2016.

Войны памяти на улицах Будапешта. Часть II.

Twitter ButtonGoogle+ ButtonFacebook Button

3 Pic ZaslavskayaВ самом начале проекта, посвященного памяти Холокоста в Венгрии (“Yellow Star Houses”) [1], трудно было представить действительный объем работы [2]. Хотя были сформулированы задачи, определены участники, распределены роли, и был намечен план с учетом организации подобного проекта по истории городского пространства «Будапешт100» [3], этот проект стал откровением для многих из тех, кто принял в нем участие. Противоречия и сложности, с которыми пришлось столкнуться, начались буквально с первых дней.

Как уже отмечалось, историки венгерского Холокоста специально не занимались исследованием короткого периода перед «геттоизацией» [4], когда в июне 1944 г. еврейское население Будапешта было переселено в специально отведенные для них дома, а в тех случаях, когда об этом упоминалось, было допущено много ошибок и неточностей. Поэтому первым шагом стала работа с архивами. Хотя в тех двух декретах, что предписывали переселение в «желто-звездочные дома», были указаны и их адреса, за 70 лет многие из зданий были разрушены или снесены, а адреса – названия улиц и номера домов – изменились. Тем не менее, карта, на которой обозначены эти дома, была опубликована уже 27 января 2014 г. в расчете на интернет-аудиторию, и сразу же в адрес координаторов проекта стали поступать уточнения и замечания. Столь активное включение жителей стало первым открытием. А вскоре сайт и страница на Фейсбук стали не просто источником информации о проекте, но своеобразным местом общения для всех, заинтересованных в истории Холокоста [5].

Однако, как подчеркивает Нора Берталан, координатор проекта по связям с общественностью, при всей важности и эффективности социальных сетей, для того, чтобы вызвать действительно серьезный публичный дискурс, важно использовать все каналы коммуникации. По общему мнению организаторов, одним из наиболее сложных и неоднозначных было решение о компании по наклейке специальных плакатов, для которого использовалась стилизованная звезда Давида [6]. Дискуссии развернулись по поводу формы и значения, которое вкладывалось организаторами в контур звезды. Высказывались опасения, что этот знак будет расценен как стигматизация, и вызовет отторжение или негативную реакцию жителей Будапешта. В какой-то мере эти опасения оправдались, так как много плакатов все-таки были сняты (они были напечатаны специально на клейкой бумаге, которую можно было легко отклеить). Однако многие жители «желтых» домов приходили и брали новые плакаты, размещая их выше – так, чтобы было трудно дотянуться и сорвать. Один из жителей объяснил, что во многом у людей сохраняется небеспочвенный страх, т.к. праворадикальные настроения получают все большее распространение и даже официальную поддержку. Возможно по этой причине, государственные каналы венгерского телевидения, хотя и не смоги полностью обойти молчанием проект, практически не упоминали о нем в новостных передачах.

Чтобы привлечь внимание к событию и одновременно избежать обвинений в административном нарушении, о компании было объявлено заранее на специальной пресс-конференции, во время которой была объявлена дата проведения Дня памяти– 21 июня [7]. Из 2860 домов на сегодняшний день уцелело только 1444. Однако и эта цифра достаточно значительна, поэтому для организации и провеления дней памяти в уцелевших домах, нужны были помощники, которых искали при помощи прессы и интернета. Кроме того, было распространено более пяти тысяч буклетов с информацией, как можно присоединиться к проекту. Для этого нужно было зарегистрироваться на сайте и прийти на организационную встречу [8].

Холокост в Венгрии – непростая тема в силу многих обстоятельств, тема, вокруг которой на долгие десятилетия была возведена стена молчания. Существует по крайней мере несколько определений самого понятия «молчание»: в первом случае молчание – следствие слишком большого знания, в то время как во втором случае молчание – это отказ от принятия этого знания. «Этот второй тип молчания – бегство, где память и чувство вины подавляются» [9]. Эрнестина Шлант отмечает, что существует молчание Холокоста и молчание о Холокосте, когда знание о Холокосте отрицалось и подавлялось [10]. Вопрос заключается в том, что можно сделать, чтобы это молчание прервалось, и появилась возможность говорить о трагедии и тем, кто были ее свидетелями, и теми, кто все эти годы жили рядом с молчавшими, и теми, кто до сих пор не думали, что об этом можно говорить…

Практически все участники проекта отмечают, что наиболее сильным впечатлением стало то желание, с которым люди хотели говорить о своем прошлом, о прошлом своих родственников и соседей.

«Психологически было тяжело,  вспоминает Габриэлла Ротман,  когда стали приходить и звонить люди со своими историями. Было абсолютно ясно, что боль, хоть и притупилась с годами, но все еще остается, и невозможно было отказать во внимании… Но поток был слишком большой, поэтому мы просили всех не только рассказывать, но и записывать свои рассказы. Так появился специальный раздел на сайте» [11].

Предполагалось, что на события откликнется небольшое количество человек, общение с которыми, возможно, будет по электронной почте или в социальных сетях, хотя также было назначено время для организационной встречи участников. Она со всей очевидностью показала, что необходимо личное общение, и встречи стали проводиться дважды в неделю; каждый раз на «круглый стол» собирались от 60 до 80 человек: не только для того, чтобы узнать новости о проекте, но чтобы говорить, чтобы рассказать, чтобы быть услышанным и услышать других. Одна из участниц писала:

«Я много думала о том, что у каждого дома и каждой семьи есть своя история, скрытая от посторонних история, о которой молчат из-за страха или из-за стыда, чтобы забыть, в надежде, что тогда можно жить спокойно и счастливо. Я родилась в 1952 г. и жила в этом доме, окруженная воспоминаниями, но я знала только свою историю, да и то не сразу, раз за разом задавая вопросы… Что-то я смогла понять, но далеко не все, часто интуитивно догадываясь о правде, скрытой за невысказанными словами и взглядами… Мне был больно, что я не знаю всей истории, истории других… Мы уходим, забирая с собой историю. Поэтому, хотя это и больно, я постараюсь описать все, что помню» [12].

День Памяти начался раним утром в доме по улице Бальзака: там готовили еврейские блюда и читали старинные еврейские рецепты. Через час присоединились дома в разных районах венгерской столицы: в третьем районе Ассоциация «Мы живем здесь» (Itt Élünk) вместе с бывшими жителями дома установила мемориальную доску; а артисты, принимающие участие в программе «Дома и свидетельства», читали воспоминания в пяти домах в седьмом районе, где было наибольшее количество домов с желтой звездой. В 10 часов началось путешествие по памятным местам восьмого района с рассказом о еврейском сопротивлении (согласно легенде, штаб «Маленькой Варшавы» располагался в этом районе на улице Непсинхаз); где-то играла музыка и шли театральные представления или показывали документальные фильмы (в том числе подготовленные непосредственно к этому дню) [13]; где-то читали стихи и рассказы, страницы из дневников и воспоминаний. Среди них особое место занимают дневники выдающегося венгерского писателя Шандора Мараи. Важным в его записях является не столько описание событий 1943-1944 гг., но его рассуждения об ответственности и наказании, к которым он вновь и вновь обращается на страницах своего дневника. С самого начала немецкой оккупации в марте 1944 г., и особенно с начала депортации венгерских евреев, Мараи выступает со страстным обвинением, пытаясь найти и назвать тех, кто несет ответственность за моральную деградацию венгерского общества, приведшую его к неспособности предотвратить военные преступления. Одну из причин он видит в отсутствии модернизации и демократизации венгерского общества в тридцатые годы, другую – в провале культурной миссии среднего класса. Однако его рассуждения об ответственности, зачастую выраженные очень эмоционально, имеют более глубокий смысл, и приводят его к выводу о коллективной вине и коллективной ответственности: «Преступление, что совершается сейчас, является коллективным, и наказания будет коллективным тоже» [14]. В другом месте он писал: «Мы заслуживаем всего, и любое наказание будет недостаточным, если мы учтем все преступления, совершенные за последние двадцать пять лет. Мы спровоцировали и поселили судьбу в своём доме» [15].

Публичное историческое знание формируется под влиянием различных факторов, среди которых мифы, символы и ритуалы, связанные с меморизацией прошлого, имеют особое значение, так как на их основе часто строится политическая мифология с последующим ее злоупотреблением в интересах провластных групп. Показательна в этом отношении дискуссия, которая развернулась вокруг памятника «жертвам Венгрии» между консервативными историками и леворадикальными интеллектуалами.Консервативно настроенные историки, в частности, Мария Шмидт (директор Дома Террора, который достаточно неоднозначно воспринимается общественностью) обвинила историков, стоящих на леволиберальных позициях, в том, что они используют Холокост для сведения счетов после поражения в выборах 2010 и 2014 гг. По ее мнению, критика памятника является не чем иным как попыткой переложить отвественность нацистской Германии на венгерские власти без учета того, что именно введение войск в Венгрию привело к террору в отношении еврейского населения. Тем самым, продолжает она, эти историки «исключили себя из национального сообщества» [16]. Критикуя подобные заявления, Кристиан Унгвари особо подчеркнул, что «нет никаких документальных подтверждений, что Гитлер действительно приказал физически уничтожить венгерских евреев», что немедленно было интерпретировано, как попытка обелить Гитлера. Не смотря на продолжающиеся дискуссии, памятник (о котором кратко написано в первой части) все-таки был завершен буквально «под покровом ночи». Все это, включая и попытку замолчать проект, посвященный депортации евреев Будапешта, говорит о том, что «войны памяти» продолжаются. С другой стороны, это свидетельствует о глубокой культурной травме общества, которая (так как понимает ее, к примеру, Д. Александер), является не только концепцией, с помощью которой описывают трагические события и коллективные страдания. Она тесно связана с коллективной идентичностью и моральной ответственностью общества. Дискуссии вокруг таких вопросов, как «что случилось?», «кто жертвы?», «кто преступники?», «каково отношение общества к ним?», способствует процессу формирования культурной памяти.

Холокост и подобные ему трагические события по своему содержанию сложны для осознания, и как следствие, сопровождаются такими феноменами как немота и беспамятство, которые являются своеобразной реакцией отдельного и группового сознания на трудновыносимый опыт, своего рода болевой шок. Он может быть преодолен, но его преодоление нужно не только время, но и коллективные усилия нескольких поколений, их совместное участие в воспоминании и понимании трагического прошлого. Хочется верить, что проект, начатый Архивом Открытого общества, станет важным моментом в этом процессе.

 

[1] Проект “Yellow Star Houses” был организован Архивом Открытого общества и посвящен одному из трагических моментов венгерского Холокоста, когда перед окончательной депортацией в немецкие концлагеря евреи Будапешта были выселены в дома, помеченные специальным знаком – желтой звездой. См. Войны памяти на улицах Будапешта. Часть I.

[2] “Кто есть кто в проекте”: http://www.yellowstarhouses.org/#overlay=project-staff

[3] Официальный сайт проекта http://www.budapest100.hu (на венгерском и английском языках).

[4] Указ о переселении вышел 14 июня 1944 г., а спустя неделю 220 000 человек переселились в специально отведенные 2860 дома.

[5] Следует отметить высокий уровень освоенности интернета и социальных сетей в Венгрии вне зависимости от возраста.

[6] Подробнее.

[7] Надо отметить, что по мере развития проекта интерес СМИ постоянно возрастал: если на первую пресс-конференцию в январе пришли с десяток журналистов, то на второй конференции в апреле зал был переполнен.

[8] Помимо свидетелей тех событий и просто жителей домов, к проекту присоединились организации, офисы которых находились в этих домах. Среди них: Институт Гете, Польский культурный центр, Институт Сервантеса, книжные магазины, арт-галереи, которые подготовили специальные программы к Дню памяти.

[9] Hamida Bosmajian, Metaphors of Evil: Contemporary German Literature and the Shadow of Nazism. Iowa City: University of Iowa Press, 1979, p. 17.

[10] Ernestine Schlant, The Language of Silence. West German Literature and the Holocaust. Rountledge, 1999, p. 10.

[11] Смотри раздел Reflections. Работа над сайтом продолжается, и все поступившие и поступающие рассказы появляются на сайте на двух языках.  Интересно отметить, что буквально через две недели после запуска сайта, на Фейсбуке появился новый проект – Holocaust and My Family (Холокост и моя семья).

[12] См.: http://www.yellowstarhouses.org.

[13] Фильм снят студентом Мате Конкол (Máté Konkol): смотреть. Другой фильм, показанный в этот день: «Фотографии для моих детей» (с субтитрами на английском языке). Подробная программа Дня памяти – на сайте проекта.

[14] Sándor Márai. Napló 1943–1944. Budapest, 1985, p. 173.

[15] Sándor Márai. A teljes Napló. 1945. P. 39

[16] Подробнее: Historians’ debate reheated.

 

Ольга Заславская, кандидат культурологии, руководитель Центра альтернативной культуры (Венгрия), независимая исследовательница и куратор Архива самиздата в Архиве Отрытого общества при Центрально-европейском университете (Венгрия).

,

Comments are closed.