top

МАГ/The International Association for the Humanities     ЖУРНАЛ МЕЖДУНАРОДНОЙ АССОЦИАЦИИ ГУМАНИТАРИЕВ | Volume 5, Issue 1 (34), 2016.

Гуманитарное образование как практика свободы: интервью с Альмирой Усмановой

Twitter ButtonGoogle+ ButtonFacebook Button

Уже не первый год в Минске проводится фестиваль гуманитарных наук и творческих проектов под названием Artes Liberales. Цель проекта – собрать воедино свежие направления гуманитарной мысли и вовлечь в диалог всех, кого волнуют темы современного образования, искусства и культуры. В творческом эксперименте принимают участие ведущие теоретики и практики не только из Беларуси, но и из других европейских стран. Мероприятия собирают под своей крышей творческих людей из самых разных кругов.

В этом году фестиваль проводится в четвертый раз. Программа, включающая открытые лекции, семинары, круглые столы, экспериментальные выставки, презентации исследований и арт-проектов, рассчитана на три недели и проходит в эпицентре культурной жизни белорусской столицы – галерее «Ў».

В разгар фестиваля электронный журнал «The Bridge-MOCT» побеседовал с автором проекта и руководительницей кураторской группы «открытого университета, вышедшего за рамки учебной аудитории», профессором Департамента медиа Европейского гуманитарного университета Альмирой Усмановой.

 

Анна Шадрина: Альмира Рифовна, расскажите, пожалуйста, как пришла идея создания проекта Artes Liberales? Что вас вдохновило на организацию такого масштабного фестиваля и удалось ли воплотить все так, как было задумано?

AL_2012_8Альмира Усманова: Позвольте мне заранее заранее извиниться перед читателями, если мне не удастся исчерпывающим образом ответить на все поставленные вопросы – в силу ограниченного объема интервью. Но суть проекта, с которым я “живу” четвертый год, – для меня действительно важна: Artes Liberales следовало бы рассматривать не как эпизод в институциональной истории отдельно взятого учебного заведения (в духе «выставки достижений народного хозяйства») и не как пеструю мозаику развлекательно-образовательных событий, но как нечто гораздо более значимое, касающееся сферы общих интересов для различных социальных групп и возможности артикуляции актуальных и важных для “академиков” вопросов в неортодоксальных формах. Должна сказать, что начало было скромным, вовсе не “масштабным”. Проект, который сегодня выглядит столь неслучайным, появился благодаря удивительному стечению обстоятельств (но так часто бывает, и это скорее норма, чем исключение, для всех «нетипичных случаев»).

Неожиданное предложение о возможности сделать выставку в галерее «Ў» (высказанное в частном разговоре) пришло как раз в тот момент, когда нашему университету, основанному в Минске в 1992 году, исполнилось ровно 20 лет, но к этому времени ЕГУ к уже несколько лет жил “другой” жизнью в другой стране (университет был закрыт в 2004 году по политическим причинам, и с 2005 является “белорусским университетом в изгнании” в Литве). При этом многие преподаватели, студенты и выпускники ЕГУ по-прежнему живут в Беларуси и ощущают себя вовсе не лишними в тех культурных, социальных и политических процессах, которые в нашей стране происходят, даже если институционально наше присутствие проблематично. Для нас было и остается важным – вернуться в Беларусь: пусть даже на некоторое время или в другом качестве. И я очень рада тому, что с 2012 года для многих преподавателей, сотрудников, выпускников и студентов ЕГУ Галерея «Ў» становится на несколько недель «домом», и другого у нас в Беларуси пока нет – за что я хотела бы выразить особую признательность нашим коллегам из Галереи). Однако этот «дом» открыт для всех, кому интересно то, что мы делаем, а нам интересно то, что создают многие другие люди, совершенно не обязательно связанные с нашим университетом: мы находимся в общем культурном и образовательном пространстве, нам важно обмениваться идеями и учиться друг у друга.

Но это, конечно же, далеко не все: смысл нашего проекта значительно шире и глубже. Я бы начала с тезиса, который активно обсуждается среди постмарксистских теоретиков: в “обществе знания” знание становится все менее доступным (хотя это звучит парадоксально – в условиях всеобщей интернетизации), а приобщение к нему – стоит все дороже. О состоянии университетов и постоянно снижающемся уровне образования в постсоветских странах – мы все знаем не понаслышке, но необходимо иметь в виду и общий контекст, а именно: усложнение технологических порядков (превращающее “лириков” в лузеров научно-технического прогресса), утверждение менеджериализма в организации академической жизни и утрата общего социального “горизонта” (распавшегося на множество частных интересов). Превращение знания в “товар” привело к тому, что калькуляции и монетизации подверглись практически все отношения внутри академии. Университетское образование все больше подменяется «пакетом образовательных услуг» по приобретению полезных навыков (skills), в результате чего университет перестает быть местом, в котором приоритетной ценностью является свободное мышление и дух сотрудничества (а не конкуренции). Соответственно, одним из важных для нашего проекта принципов является мысль о том, что знание не должно продаваться за деньги и может быть доступно всем и каждому. (Разумеется, эта установка на “коммунизм знаний” очень усложняет финансовую составляющую проекта, и поэтому я безмерно благодарна всем нашим коллегам, которые участвуют в проекте, принимая и разделяя то, что можно назвать этосом бескорыстия.)

Здесь стоило было бы упомянуть о некоторых авторах и работах, которые важны для понимания целей и задач нашего проекта: я имею в виду текст Паулу Фрейре “Образование как практика освобождения” (1967), который позволяет нам в новых обстоятельствах заново осмыслить социальные роли учителя и ученика в смысле их “взаимообратимости” (что постоянно происходит у нас в проекте, поскольку наши студенты или выпускники выступают не в роли “обучающихся”, а в роли лекторов и авторов, представляющих результаты собственных исследований или творческой деятельности), а также работы Ивана Иллича (“Освобождение от школ” (1971) (его мысль о том, что “современный университет дозволяет инакомыслие только тем, кто был проверен и классифицирован как потенциально способный делать деньги или стоять у власти” – также звучит очень актуально). И, конечно, многие знакомы с текстом белл хукс “Наука трансгрессировать. Образование как практика свободы” (1992):помимо многих других значимых идей, мне кажется важным ее утверждение касательно того, что “желанию не место в аудитории…” В этом смысле наш проект – это попытка ответить на вопрос, существуют ли возможности-пространства-обстоятельства, которые дают нам шанс выйти за пределы этих “натурализированных” ограничений и преодолеть инерцию молонологической речи и устоявшихся амплуа.

В продолжение темы “общего интереса”: академия не является “башней из слоновой кости”, а принцип университетской автономии не означает, что обществу безразлично, какое именно знание об обществе производит университет или научная институция. Мы считаем важным сделать видимым и публичным то, что обычно не выходит за пределы университетских аудиторий или обсуждается, как правило, только на профессиональных исследовательских площадках (конференции, научные семинары). Но также не стоит забывать о том, что многие преподаватели (а в нашем гуманитарном университете в особенности) – вовсе не “отшельники” и за пределами учебных аудиторий нередко известны совсем в другой ипостаси (особенно в тех случаях, когда он/а – также куратор, журналист, художник, музыкант, фотограф, кинорежиссер, дизайнер, писатель и т.д.)

Вероятно, имеет смысл сказать несколько слов и относительно моей собственной мотивации, – что лично для меня здесь является эвристически, этически и политически важным (иначе говоря, почему я считаю необходимым заниматься проектом, который в среднем отнимает примерно три месяца ежегодно на непрерывную коммуникацию и содержательную работу по созданию концептуальной целостности проекта – каждый исследователь поймет меня: что означают три месяца в смысле индивидуальной научной деятельности, что можно успеть за это время написать…). Для меня этот проект важен по нескольким причинам, связанным, в первую очередь, как раз с моими исследовательскими интересами, которые можно попытаться в первом приближении кратко обозначить с помощью «ключевых слов»: 1) Флюидная публичность (случай Беларуси); 2) Augmented University (случай ЕГУ); 3) «Медиализация знания» (новые формы популяризации знания – внутри и за пределами академии).

Начну с “флюидной публичности”: в моих текстах о политическом и эстетическом измерениях современной визуальной культуры я использую это понятие, имея в виду подвижные формы и разнообразные проявления публичной жизни в эпоху всеобщей интернетизации и социальной фрагментированности. Мы обнаруживаем эти ростки или тенденции повсеместно – либо на руинах “классической публичной сферы”, либо в ситуации отсутствия этой традиции. Концепция нашего проекта во многом обусловлена политической и культурной ситуацией именно в Беларуси: условий для формирования институциональных механизмов инакомыслия, которые в демократических обществах возможны в рамках различных негосударственных и неправительственных организаций, в Беларуси не было ни в 1990-е, ни тем более, в «нулевые». В результате площадками для неконтролируемых властью высказываний (и тем самым, почти по Ю. Хабермасу, – пространствами для формирования публичной сферы) стали кафе и частные галереи. Более того, именно в формате медийно-художественных проектов становятся возможными многие вещи, о которых на поле прямого действия невозможно было бы даже говорить, не только делать. В этом смысле, ArtesLiberales является своеобразной «интервенцией», воплощением стратегии «оккуп/акционизма», способом публичного высказывания в ситуации, когда другие формы репрезентации – невозможны.

Augmented University: В этом году исполняется 10 лет ЕГУ в Литве. За это время университет стал действительно другим. Но, кроме того, следует сразу сказать, что ЕГУ выжил, во-первых, благодаря наличию действительно сплоченного академического сообщества, а во-вторых, потому, что как раз тогда появился Скайп и стали доступными первые платформы онлайн обучения. Именно новым медиа ЕГУ обязан своей второй жизнью: белорусские власти, закрывая университет, совершенно не учли этого обстоятельства, думая, что «университет» – это лишь физическое пространство и бумажки, подтверждающие юридический статус. И что если нет столовой, библиотеки, спортзала или лицензии на ведение образовательной деятельности – значит, нет и университета. Промахнулись – и весьма основательно. Университет – в первую очередь, это Идея университета и круг людей, которые готовы эту Идею разделять и поддерживать. А также – новые образовательные возможности (история с МOOC – лишнее тому подтверждение). Соответственно, в рамках нашего проекта мы, с одной стороны, полагаем, что «развиртуализация» необходима и важна для сообщества, но в то же время сегодня университеты – в значительной степени медиатизировались: без осмысления роли новых медиа невозможно понять, что произошло и произойдет в будущем с самыми базовыми формами университетской жизни и практиками образования в целом.

Далее, говоря о ситуации “расширенного университета”, я имею в виду и нечто большее, а именно: все то разнообразие форм и способов популяризации знания, которое напрямую связано с развитием новых медиа (будь то способы продвижения и информирования в социальных сетях, создания виртуальных академических сообществ и “сетей”, развитие онлайнового образования (например, MOOC) или же экспериментальные форматы “перевода” идей в аудиовизуальные тексты). Более подробно см. материалы нашего круглого стола по медиализации знания.

2014-02-06 18.11.20-2В последние двадцать лет сближение Университета и Медиа стало одной из очень значимых дискуссионных тем, имеющих широкий общественный резонанс (детальный разговор на эту тему лучше всего начать с лекции Умберто Эко “Университеты и медиа” [1]: поставленные им более двадцати лет назад вопросы стали еще более актуальными сегодня), но также можно почитать, в каком ключе эта тема обсуждается и во многих западных медиа (например в британской газете The Guardian) [2]. Но здесь важны и другие моменты, касающиеся, во-первых, форм сотрудничества между университетами и медиа (например, в Германии широко распространена практика приглашения и участия журналистов в освещении тех или иных академических событий, тогда как в Беларуси журналисты пишут лишь о том, что “санкционировано” официальными инстанциями (близкими к политическому истеблишменту) и, как правило, понятия не имеют, как работать со сложными научными темами в популярном формате, во-вторых, вопроса о том, чей голос –от лица какого сообщества и в защиту какого “знания” – оказывается представлен в масс медиа: повсеместно мы наблюдаем засилие “экспертов”, представляющих позитивистский взгляд на социальную реальность и выступающих от лица “подлинной науки”, а точнее – с позиции анти-конструктивистской парадигмы научного знания. К слову, именно по этой причине для нас так важна, например, “гендерная программа” (ЦГИ) как одна из ключевых составляющих нашего проекта: я рассматриваю нашу “гендерную интервенцию” как очень весомое высказывание против социобиологизма в медиа и неосознаваемого сексизма в академической среде. В-третьих, вопрос о рекламных акциях, превращающих образование в разновидность товара, опосредованного медиа технологиями, – также заслуживает отдельного обсуждения (равно как и то обстоятельство, что в медиа – под “вывеской” новостей из мира науки и технологий – как правило, продвигаются новые гаджеты и другие коммерческие продукты).

А.Ш.: В разделе о миссии программы говорится о важной роли гуманитарного образования в процессе пробуждения творческой и гражданской энергии демократических обществ. Что это за важная роль, и есть ли свидетельства того, что гуманитарное образование продолжает влиять на общественные процессы?

А.У.: Можно ответить очень кратко: рассматривая гуманитарное образование как практику свободы, мы полагаем, что выработка рефлексивной позиции через изучение гуманитарных и социальных наук и творческую деятельность являются важным условием для жизнеспособности общества как единого целого, в котором при этом каждый имеет право на собственный модус экзистенции и на собственную (отличную от других) точку зрения (здесь мне кажется очень актуальной мысль Ролана Барта об “идиоритмических сообществах”, разумеется, в нерелигиозном смысле). Демократической является также и сама форма публичного высказывания, ведения диалога, праксис мышления в присутствии других, а, вслед за Сартром (но также Фуко или Бурдье) следовало бы говорить также и о “разоблачении, которое является моментом действия…” [3]. Иначе говоря, скепсис, критическое мышление, недоверие к “готовым рецептам” решения той или иной проблемы, возможность параллаксного видения – вот то, что могут предложить именно (и только) гуманитарные науки. Правда, все зависит от той формы, в которой приобщение к этому “знанию” будет происходить.

А.Ш.: В контексте общего пессимистического настроения в отношении будущего гуманитарных наук, дебатов о сокращения финансирования исследований и переизбытка специалистов на рынке труда, каким может быть аргумент в пользу «формального образования»? Как, например, убедить представителей сфер, далеких от гуманитаристики, что академики производят что-то действительно полезное? Вообще, нужен ли такой диалог сегодня?

А.У.: Безусловно, диалог – необходим, но современная ситуация этому совершенно не способствует (об этом я уже говорила выше). У меня есть достаточное количество аргументов для «технарей», рекламщиков, менеджеров или госбюрократов, почему качественное гуманитарное образование – по-прежнему стоит «дороже всего», но мне не хотелось бы здесь «лить воду на чужую мельницу» (то есть обеспечивать дополнительные аргументы для тех, кто «зарабатывает» на предоставлении «образовательных услуг»).

А.Ш.: По-вашему, современный университет – это больше «классическая структура» или «интеллектуальный супермаркет»?

А.У.: И то, и другое, как ни странно. То, что идея классического университета повсеместно подверглась коррозии под натиском неолиберального менеджмента и рыночной экономики, – очевидно. В попытке встроиться в рыночные ниши в секторе высшего образования, современные университеты идут на всё, и в итоге мы можем видеть самые причудливые примеры «оптимизации», «коммерциализации», «кустизации» и так далее. Я полагаю, что сохранение традиций – важно (особенно в том, что касается механизмов сохранения институциональной памяти, нехватку которой мы сегодня так явственно ощущаем в ЕГУ, так как с каждым новым менеджером нашая коллективная память становится все более эфемерной), но я не стала бы отстаивать консерватизм в любой его форме (как самой дешевой, так и в самой дорогостоящей). Но в любом случае, эпоха классических (национальных) университетов – закончилась.

А.Ш: Является ли Artes Liberales, по своей сути, рекламной кампанией, продвигающей знание как коммерческий продукт?

А.У.: Нет, ни в коем случае. Даже в первые годы, когда наш проект являлся в первую очередь попыткой обозначить присутствие ЕГУ в Беларуси, речь шла не только о «рекламе» университета, и уж тем более – не о попытке «продать» идею либерального образования. Повторюсь, смысл проекта следует воспринимать в более расширительном толковании (хотя рецептивные аберрации – неизбежны). Почему для нас была и остается важной именно “оригинальная” (европейская по своему происхождению) концепция, а не ее модифицированная и адаптированная к нуждам коммерциализированного образования трактовка “либерального образования”? Artes Liberales – так в античном мире называли совокупность знаний, которые должен был освоить свободный гражданин. В эпоху средневековья свободные искусства, подразделявшиеся на «искусства слова» – Trivium (грамматика, риторика, диалектика) и “искусства числа” – Quadrivium (арифметика, геометрия, астрономия и музыка), составляли непреложную основу университетского образования. Только изучив семь свободных искусств в строгой последовательности, студенты могли приступать к обучению на “старших” факультетах – богословском, медицинском или юридическом. С течением времени содержание и статус свободных искусств в академическом мире существенно изменились: сначала факультеты искусств были переименованы в факультеты философии, составив ядро классического образования, а впоследствии свободные искусства были выделены в самостоятельные науки и стали синонимом всего комплекса гуманитарных дисциплин.

Для нас проект Artes Liberales – это не еще одна попытка продвижения вполне определенной и идеологически амбивалентной концепции образования в духе liberal arts (со всеми сопутствуюшими коннотациями), а, скорее, возвращение к конструктивной, жизнеспособной, оригинальной идее, содержащей в самом своем истоке свободу выбора и междисциплинарный посыл нерасторжимого единства практических умений и теоретических знаний.

А.Ш.: Если ознакомиться с содержанием программ за все годы, можно заметить, что каждый фестиваль имеет свою «изюминку». Так, в 2012 году центральным фокусом проекта была проблема критического мышления. В 2013 году ключевыми направлениями работы фестиваля стала проблема авторства в дигитальную эпоху. Особенность Artes Liberales–2014 – тема «Искусство и Техно-Логии: пространства медиации». В нынешнем году в рамках мероприятий фестиваля вы предлагаете обсуждать феномен и код времени. Расскажите, пожалуйста, как выстраивается концепция программы? Существует ли такое понятие как «академическая мода» и стремитесь ли вы ей следовать? Есть ли темы, которые еще никогда не поднимались в программе «выездного университета для всех»? Что можно ожидать от Artes Liberales в следующем году?

DSC_0578А.У.: Мы определились с нашим motto: «тройной союз» науки, искусства и технологий – вот что является приоритетной для нашего проекта “сквозной” темой (в отличие от других арт-инициатив или проектов неформального образования в Беларуси). Мы будем и далее развивать сотрудничество между гуманитариями и представителями естественных и технических областей знания, а экспозиционная программа будет все больше привязана к популяризации знания в «визуальном формате» (я имею в виду формат «исследовательской выставки»). У нас уже сложились темы на последуюшие два года, но пока я не хотела бы анонсировать то, что еще очень далеко от реализации (но в этой связи мне хотелось бы анонсировать новый номер нашего журнала “Топос”, которые вышел буквально вчера: тема номера – “ТехноЛогос: социальные и этические эффекты био- и информационных технологий“, в котором вопрос о связи технологий и гуманитарных наук является центральным).

Тема этого года – Time Code – очень органично встраивается в философию нашего проекта. С одной стороны, понятие “таймкода” неразрывно связно с историей кино и других визуальных медиа. Оно определяет ритмы и режимы видения современного человека, повседневность которого состоит из множества монтажных разрывов и “склеек”. Мы предлагаем рассматривать это техническое по своей сути понятие в качестве всеобъемлющей метафоры (как символический Код Нашего Времени), которая позволяет осмыслить отношения современного человека со Временем (большим историческим временем и темпоральной структурой нашей повседневности). Определяя Time Code в качестве центральной темы этого года в рамках нашего проекта мы хотели бы не только сделать время “видимым”, но и осуществить своеобразную “синхронизацию” идей, событий и способов «обращения» со Временем в различных междисциплинарных контекстах, внутри и за пределами научных лабораторий и творческих мастерских.

Я также думаю, что тема времени – это нечто вроде соединительной ткани, которая по сей день связывает физику и метафизику (создается впечатление, что сегодня в теоретическом ключе о самой идее Времени рассуждают именно философы и физики), остальные – временем “просто” пользуются. Способ обращения со временем, “операционализация” понятий длительности, ритма, графика, хронометража, а также относительного и абсолютного времени – обнаруживается в любой области человеческой деятельности. Говорим ли мы о “сроке годности”, о “сроке давности”, о “сроке службы”, о “сроке амортизации”, о “сроке эксплуатации” и так далее. Свой срок жизни есть и у искусства (у кино в том числе).

Если мы согласны с Жаком Деррида в том, что время сегодня моделируется и определяется технологическими режимами (я здесь имею в виду его тезис об “артифактуальности” времени [4], о том, что время “создается”, конструируется, и это сравнительно новый опыт переживания времени), то важно иметь в виду, что самим условием использования той или иной технологии (моделирующей время), является понятие “лимита времени”. И чем дальше, тем больше. Сроки сжимаются, век жизни той или иной программы или продукта – сокращается. Долговременность – не в фаворе. Выживаемость медиа ресурсов, например, зависит от скорости обновлений в новостной ленте: чем быстрее – тем лучше. Изнашиваемость машин – отдельный вопрос: вся современная автомобильная промышленность ориентирована на кратковременные режимы, на быстрый износ. О программных продуктах – нечего и говорить: практически каждый день мы должны принимать решения – делать или не делать update на своих компьютерах. Отставание – наказуемо. Попытка уклониться об обновления – ведет в никуда: условие доступа к Интернет-ресурсам определяется своевременностью перезагрузки.

А вообще говоря, каждый раз мы выбираем тему, которая интересна, эвристична, междисциплинарна, но также имеет определенный психотерапевтический смысл (который нас всех объединяет). Например, на этот раз – выбирая тему времени, мы имели в виду, что наши отношения со Временем принимают все более драматический (и хронический) характер: мы катастрофически ничего не успеваем…

Основной вопрос (или “challenge”) для меня состоит в том, как соединить в органическое целое довольно разнородные на первый взгляд исследовательские темы наших участников, интересы очень разнородной публики и тематику арт-проектов – в рамках некоторой общей проблематики? Проблематики, которая не формально, но содержательно, объединяла бы нас всех одним общим знаменателем? Как ни странно, но формат edutainment здесь оказывается очень полезным для наших целей (иначе говоря, мы не столько подстраиваемся к мейнстриму, сколько используем возможности синтеза различных возможностей для наших целей – с полным осознанием как преимуществ, так и «ловушек» такого рода форматов. Более того, я также считаю, что саму идею edutainment(как и многое другое – из области социальной политики или образования) «Запад» позаимствовал у Советской власти, которая уже в 1920-е годы «знала», как использовать развлекательные события на благо социалистического переустройства быта (нет времени сейчас об этом говорить подробно, но вспомните хотя бы о традиции советских киносеансов). Хотелось бы пояснить “логику” проекта на более конкретном примере.

Начну издалека. С комического эпизода из фильма Эльдара Рязанова “Карнавальная ночь” (1958), где появляется и бесславно исчезает лектор, некто профессор Некадилов, пытающийся “коротенько, минут на 40” прочитать лекцию на тему “Есть ли жизнь на Марсе?” в разгаре новогодней вечеринки, а главные герои пытаются его устранить (предлагая выпить за “ космос” и пр.), чтобы он не мешал празднику, и в итоге его лекция превращается в “бурлеск”, предваряющий исполнение главного номера программы – знаменитой песенки про “пять минут”. Я думаю, что этот эпизод можно в современных условиях интерпретировать или срежиссировать иначе: лекция по теме “Есть ли жизнь на Марсе?” – на самом деле (при условии, что лектор – действительно интересен, а сама лекция прочитана – не формально) – никоим образом не препятствует тому, чтобы публике действительно было интересно и то, и другое (“без перегибов” – то есть не в канун Новогогода). Тема “жизни на Марсе” – замечательна тем, что она задает возможность трансцендирования, преодоления земного тяготения, отвлечения от частных забот и интересов. Мы совсем забыли об этом – растворившись во множестве партикуляризмов. Более того, вместо “песенки про пять минут” – почему бы не предложить слушателям “хорошо темперированный клавир” – из области современной электронной музыки? Такова, например была наша затея с организацией концерта в “Юрьеву ночь” в Планетарии (11 апреля).

Здесь я также хочу добавить, что благодаря усилиям Ольги Салахеевой, Павла Нехаева и всех музыкантов, которых они приглашают к участию в нашем проекте каждый год, нам удается вплотную приблизиться к оригинальной идее Artes Liberales (где было место и музыке, и астрономии), но с учетом изменившихся технологий создания музыки и режимов ее восприятия. Наш проект – невозможен без музыки. Этот «квадривиальный» след для нас очень важен. В визуальной культуре роль аудиального опыта на самом деле огромна, но музыка за последнее столетие очень сильно поменялась. И так же, как требуется дополнительное усилие, чтобы научиться понимать и интерпретировать современное искусство, нужны специальные знания, чтобы «расслышать» всю историю музыки (от Баха до Шнитке и далее) в современной электронной музыкальной культуре.

А.Ш.: Если возможность следить за мероприятием Artes Liberales онлайн для тех, кто далеко от Минска? Создается ли некий материальный носитель всего ценного, что нарабатывается в проекте?

А.У.: С 2012 года по 2014 вся информация о проекте была только в социальных сетях (на Фейсбуке и т.д.). Во многом это было связано с тем, что мы вовсе не рассчитывали на долгожительство проекта: для нас речь шла об эксперименте, который не обязательно должен был превратиться в регулярно действующий проект. В прошлом году мы создали сайт (именно потому, что уже сложилась история проекта, а «нас» все еще не было видно в сети), и теперь у нашего проекта есть «прописка» в Интернете (www.artes-liberales.by). Соответственно, теперь историю проекта можно найти на сайте (на трех языках – белорусском, английском, русском. Но вот если говорить об Архиве в более материальном смысле – то это любопытный момент: первые два года (и отчасти третий год) мы экспонировали учебные работы наших студентов с дизайна и медиа (постеры, фотографии, видео и т.д.) – они, конечно, доступны в ЕГУ; но у нас и раньше было немало “флюидных” проектов: “звучащие” выставки, видеоакустические инсталляции (как, например, 24hSolaris, или сеансы Live Cinema и перформансы) – что делать с ними?

Особенно интересно осмыслить этот вопрос в отношении нашей главной выставки этого года – «Критическая сборка: люди и атомы»: с одной стороны, есть виртуальный архив Обнинского цифрового проекта  – и большинство материалов можно найти там, но теперь также есть и выставка – с «живыми» кубами, благодаря которым стала возможной встреча публики с «проектом», с Историей, с большой наукой: и мы еще не решили, что нам делать с объектами, которые обеспечили «критическую сборку» в конкретном физическом пространстве. В идеале, было бы хорошо обеспечить долгую жизнь этой выставке не только в виртуальном пространстве. Она заслуживает большего и, по моему мнению, должна стать traveling exhibition (будем над этим работать).

А.Ш.: Сложился ли за время существования эксперимента некий алгоритм, которым можно было бы поделиться с теми, кто также хотел бы экспериментировать в области создания гибридных площадок, совмещающих теорию и практику, дающих пространство для развития гуманитарной мысли?

А.У.: Необходимо отметить, что первые два года мы делали наш проект только силами преподавателей и студентов ЕГУ при практически нулевом бюджете, но у проекта с самого начала, как мне кажется, был потенциал – развиться в нечто большее: почти сразу сложилась концептуальная идентичность проекта, и наметился формат. В итоге каждый год на протяжении трех недель мы организуем от 45 до 50 мероприятий различного плана, с общим количеством участников от 80 до 100, вовлеченных в организацию и проведение мероприятий проекта (преподаватели, студенты, профессионалы из различных областей). В 2015 году Artes Liberales проводится уже в четвертый раз, и уже, наверное, можно говорить об «изобретенной традиции».

Важно учитывать также и то, что наш проект, создававшийся первоначально как «площадка» запрещенного университета в Беларуси, со временем стал более международным и теперь реализуется усилиями нескольких партнеров. Несколько изменились и цели проекта: нацеленный ранее на создание условий для присутствия ЕГУ в Беларуси [5], сейчас проект ставит перед собой более амбициозные (значимые для ЕГУ и для Беларуси) цели (о чем я уже говорила выше).

При этом хочу подчеркнуть, что при таком количестве участников и событий, на самом деле наша кураторская группа – совсем не велика: всего 4 человека (помимо меня – Павел Нехаев, Ольга Салахеева, Кирилл Колбасников – пользуясь случаем, хотела бы их всех искренне поблагодарить – без их энергии и энтузиазма ничего бы не было). Плюс – кураторы экспозиционной части: в этом году кураторская группа по выставке, помимо Галины Орловой и Натальи Ненарокомовой, включает еще несколько человек (из России, Беларуси и Литвы), и выставка этого года – “Критическая сборка: люди и атомы” получилась действительно экспериментальной и даже в каком-то смысле “эпической” (о ней нужно писать отдельную “поэму” – настолько ярким и необычным оказался этот опыт для всех нас).

Сейчас, когда в реализации проекта участвует значительно большее количество людей и многие из них совсем не из ЕГУ, я очень рада тому, что нам удается, с одной стороны, постоянно повышать интеллектуальную планку и ставить перед собой все более сложные задачи, а с другой – сохранять атмосферу со-творчества. То, что делает Artes Liberales особенным проектом – это энтузиазм всех его участников, интеллектуальный задор, понимание того, что нас объединяет “общее дело”, а не деньги или другие прагматические интересы.

Любопытно вот что: проект является междисциплинарным в том смысле, что мы стремимся разрушить искусственные перегородки в разделении знания по жестко определенным дисцплинарным ячейкам, чтобы преодолеть “глухоту специализаций”. Но он также и анти-дисциплинарный в фуколдианском смысле: как формат участия, так и способ реализации проекта (в каждой его точке) нацелены на разрушение властных иерархий и институциональных форм дисциплинации. Я бы даже сказала, что именно такая модель организации и ее идейная платформа делают наш проект жизнеспособным. К сожалению, в университетах осталось слишком мало воздуха: инициатива, свобода мышления и дух со-творчества тут не приветствуются.

Как это ни печально, но приходится признать, что в последние годы это коснулось и нашего университета. Для меня (и не только для меня) сегодня есть “два ЕГУ”: один, тот, где царит административная дисциплина, бюрократический аутизм, поощряются колониальные модели управления и все подчинено прагматическим целям коммерциализированного образования, и есть другой ЕГУ – тот, где работают и учатся невероятно интересные, энергичные, творческие люди, которые хотят также быть полезными другим, а не замыкаться на своих частных интересах, и в котором отношения между преподавателями, студентами, сотрудниками, выпускниками строятся на совсем других основаниях. Используя мысль Славоя Жижека, высказанную им по другому поводу, можно было бы говорить о том, что этот другой ЕГУ подчиняется лишь «логике аутопоэтической самоорганизации». Может быть, это громко прозвучит, но Artes Liberales – это попытка оживить утопическое начало в самой сердцевине академической жизни: чтобы переосмыслить Идею университета, нужно сначала – выйти на улицу, на площадь, перейти из класса в галерею, словом – покинуть клаустрофобические пространства и освоить новые формы жизни.

 

[1] Cм.: Eco, Umberto (1994) “The University and the Mass Media,” Yale Journal of Law & the Humanities: Vol. 6: Issue 1, Article 5.

[2] Cм.: http://www.theguardian.com/higher-education-network/blog/2013/feb/11/augmented-reality-teaching-tool-trend.

[3] См.: Сартр Ж.-П. «Защитительная речь в пользу интеллектуалов».

[4] См.: Derrida J., Stiegler Bernard Echographies de la television (Paris: Galilee – INA, 1996).

[5] Эта задача не утратила актуальности, однако за время существования Artes Liberales появились новые образовательные и медиа проекты, реализуемые выпускниками или преподавателями ЕГУ (бывшими и нынешними). Стало также более заметным активное участие выпускников и студентов ЕГУ в различных арт-инициативах, кино- и урбанистических проектах, реализуемых в Беларуси.

 

Альмира Усманова — кандидат философских наук, профессор департамента медиа Европейского гуманитарного университета (ЕГУ), руководитель магистерской программы по культурным исследованиям, редактор книжной серии «Визуальные и культурные исследования» (издательство ЕГУ). Область исследовательских интересов: визуальные исследования, семиотика, теория кино, гендерная теория. Основные публикации: «Умберто Эко: парадоксы интерпретации» (2000), «Антология гендерной теории» (2000, ред. совместно с Е. Гаповой), «Гендерные истории Восточной Европы» (2002, ред., совместно с Е. Гаповой и А. Пето), «Би-текстуальность и кинематограф» (ред., 2003), «Гендер и трансгрессия в визуальных искусствах» (ред., 2007), «Визуальное (как) насилие» (ред., 2008) и другие. В настоящее время работает над монографией, посвященной соотношению истории и репрезентации в советской визуальной культуре. 

Анна Шадрина – журналистка, магистр социологии, ассоциированная исследовательница Центра гендерных исследований Европейского гуманитарного университета. Основные исследовательские интересы: трансформация института семьи, феномен романтической любви, история сексуальности, модель одиночного проживания, новые типы близости, новые практики родительства, межпоколенческая передача семейного сценария, репрезентации брачного и репродуктивного выбора в медиа, нарративный подход. Создательница и модератор сообщества «Новые одиночки» в Живом Журнале. Автор и ведущая просветительских семинаров «Секс, любовь и семья за пределами брака». Автор книги «Не замужем: секс, любовь и семья за пределами брака» (2013).

, ,

Comments are closed.