top

МАГ/The International Association for the Humanities     ЖУРНАЛ МЕЖДУНАРОДНОЙ АССОЦИАЦИИ ГУМАНИТАРИЕВ | Volume 5, Issue 1 (34), 2016.

“Жизнеткачество”: новая книги Ольги Лобаческой

Twitter ButtonGoogle+ ButtonFacebook Button

lobachevskayaВ Беларуси опубликована новая книга исследовательницы народного ткачества Ольги Лобачевской “Белорусский народный текстиль: художественные основы, взаимосвязи, новации” (Минск: Беларуская навука, 2013). Монография сразу стала интеллектуальным событием: она  признана лучшей в номинации “Эўрыка” (научные, научно-популярные издания) 53-го Национального конкурса “Искусство книги”. На основе изучения музейных коллекций и материалов полевых исследований автор рассматривает художественные основы и гендерную специфику этого вида белорусского народного искусства, а также его взаимодействие с текстильной культурой стран Западной Европы и соседних народов: Польши, Литвы, Украины, России. Особое внимание  уделено комплексному анализу орнаментики изобразительного характера, полихромии, текстильному интерьеру как синтезу новых видов переборного  ткачества, вышивки свободной гладью, вязания крючком и других видов художественных техник. Книга проиллюстрирована фотографиями из архивов, музейных образцов белорусских народных тканей, а также фотографиями, выполненными автором во время экспедиций. The BridgeMOCT взял интервью у автора, исследовательницы текстиля и члена МАГ Ольги Александровны Лобачевской. 

 

Елена Гапова: Ваша книга основана на результатах многочисленных экспедиций в Полесье. Как это все началось? 

 Ольга Лобачевская: С начала 80-х годов (уже прошлого века!) я начала  ездить в экспедиции по Беларуси. Меня, по рождению и воспитанию городского человека, поражало, что деревенские дома наполнены художественными тканями – ручниками, покрывалами и самодельными коврами – «постилками»,«дыванами». В то время во многих домах еще стояли ткацкие станки – «кросны». Простые деревенские мастерицы в совершенстве владели разнообразными техниками ткачества и вышивки, вязания кружева. Как искусствовед я не могла не восхищаться тем, с каким художественным вкусом подобраны цвета, сгармонированы ритмы, орнаменты этих тканей. Постепенно пришло понимание того, что убранство сельских интерьеров, полотенца – «ручники», традиционные костюмы, которые женщины доставали из сундуков, – это не только предметы быта, атрибуты обрядов, одежда. Они воплощали образ мира, отличный от того, с которым живет человек городской цивилизации. С каждой новой экспедицией росло мое удивление  и формировались вопросы, на которые хотелось найти ответы. Профессиональная судьба предоставила мне счастливую возможность на протяжении трех десятилетий  ездить по Беларуси, разговаривать со множеством людей, в основном женщин. Пользуясь их гостеприимством, я  заходила в дома, вместе с ними открывала сундуки и шкафы, фотографировала. Вместе с тем крестьянская культура, с которой я имела счастье непосредственно соприкасаться, со всей очевидностью становится прошлым, и этот процесс невозможно остановить.

Е.Г.: Известно – вы писали об этом ранее –  что существовали обряды, связанные с ткачеством. Наблюдали ли вы какие-то из них, или это все в прошлом, осталось только в описаниях ранних этнографов? 

 О.Л.: В Беларуси, на Полесье, фактически до середины ХХ века сохранялся архаический ткацкий ритуал изготовления обыденной ткани. В войну во многих деревнях женщины за одну ночь или за один день (ритуальное время), пряли лен, основывали ткацкий станок и  ткали ручник, полотно с верой в то, что это убережет их родных от несчастья. Когда я начала записывать такие рассказы, были еще живы женщины, которые принимали участие в этом ритуале. По сегодняшний день остается живой архаическая практика текстильных оброков – тканей, которые приносят в качестве жертвы с молитвами  на придорожный крест, в церковь. Есть примеры, когда для этой цели их специально ткут или вышивают. Надеюсь, что моя следующая  книга будет про это. Хотелось бы опубликовать записанные нарративы, сделанные в разных местах Беларуси фотографии и самой себе и читателям ответить на вопрос «Почему актуальна и в нашей культуре эта архаическая практика?».

Е.Г.: Расскажите, пожалуйста,  о вашей новой книге подробнее. 

lobachevskayabook О.Л.: Мое исследование не претендует на системное и всеохватное описание крестьянского текстиля в Беларуси. Под “текстилем” можно понимать весь комплекс художественных тканей декоративного и обрядового назначения, а также традиционный костюм. Я пыталась сформулировать в книге ряд проблем, которые ранее не ставились. Меня интересовал поиск ответов на ряд вопросов. В каких категориях можно адекватно описать художественную основу традиционного текстиля,  которая воплощает этническое своеобразие культуры белорусов? Без этого невозможно понять, в каких направления происходит современная трансформация данного типа культуры. Без рассмотрения онтологических и символических основ традиционного занятия крестьянских женщин текстильными ремеслами, в первую очередь, ткачеством, нельзя осмыслить столь визуально очевидные художественные перемены и новации в современном народном текстиле.

Срединное геополитическое  положение Беларуси между странами Западной Европой, Балтийского ареала и Россией,  непосредственная близость и исторические контакты с культурой Польши, Литвы, Украины обусловили тот факт, что крестьянский текстиль белорусов постоянно воспринимал и адаптировал разнообразные художественные, орнаментальные, технологические новшества. К ним следует отнести появление плетеного кружева при помощи коклюшек – “клёцак”, узорных тканей,  изготовленных  с использованием большого количества ремизок, такого самобытного явления белорусско-польского пограничья, как двухосновные ковры, которые принято называть «гродненскими». Рассмотрению культурного трансфера западноевропейских ремесленных традиций в белорусских народных тканях посвящена отдельная глава.

Одной из интересных научных проблем является генезис локальных традиций, выяснение специфических условий формирования региональной художественной специфики народного текстиля.Меня интересовал поиск ответа на вопрос о  причинах формирования художественных комплексов, территория  бытования которых не соотносится с локальными центрами или регионами. С это целью были выделены ареальные художественные комплексы: полосатые ткани Западного Полесья, выборное ткачество и вышивка Витебского Поозерья, закладное ткачество Восточного Полесья и Поднепровья. Они ярко свидетельствуют о историко-культурных и этнокультурных взаимосвязях белорусов с другими народами и соседними странами. Невозможно было обойти вниманием орнаментику народных тканей. Это одни из родовых признаков художественного текстиля. Не погружаясь в проблему семантики геометрического орнамента, я ставила перед собой задачу рассмотреть источники нового орнаментального пласта в народной текстильной культуре – так называемые «брокаровкие», или «мыльные» узоры. В книге показано, какое влияние они оказали на изменение стилистики крестьянских тканей, содержание и форму художественного высказывания современного народного текстиля.

Отдельная глава книги посвящена современному народному текстилю.  В ней рассматриваются изменения в техниках изготовления, функциях текстильных предметов в сельской культуре. Меня интересовала проблема смены основных знаковых кодов в характере их орнаментации и колористического решения, которые являются основными средствами воссоздания новых художественных образов. Новая культурная парадигма в народной культуре сформировалась вследствие разрушения  традиционной мифологической картины мира. Это визуально воплотили современные народные ткани. Наиболее ярко новая визуальность проявилось в сельском интерьере – текстильной репрезентации мифологемы рая.

Е.Г.: Как можно охарактеризовать Ваши исследования с точки зрения исследований фольклора? Какими научными направлениями затребовано такого рода знание? В аннотации к вашей книге есть термин “гендерные”, которого, например, в советской этнографии не было, хотя все, что она изучала, имело непосредственное отношение к полу. 

 О.Л.: Я писала книгу как искусствовед. Принято выделять этноискусствоведение. Это направление аккумулировало методы исследования этнографов и дескриптивные практики искусствоведения. Исследовательская проблематика, которая меня интересовала, потребовала, с одной стороны, более широко использования   искусствоведческих методов анализа, с другой, необходимость сопряжения их с семиотической методологией, культурно-антропологическим и гендерным подходом.  В контексте современного уровня развития гуманитарного знания народная культура является объектом междисциплинарного изучения. В своем исследовании я опиралась на этносемиотическое понимание народного искусства как специфического типа художественного творчества, духовное ядро которого зафиксировано в мифе и мифологическом способе восприятия действительности. Эти родовые качества традиционной культуры в определенной степени сохранила и современная культура деревни. Изменение основ культуры данного типа влечет за собой появление новых художественных образов и способов визуализации.

Е.Г.: В одной из своих работ вы интерпретируете культуру народного текстиля как “женское жизнеткачество.” Разъясните, пожалуйста, эту метафору: ткачество – как целый мир. 

О.Л.: Начальная глава в книге носит название «Ткачество в системе традиционной культуре: символические и онтологические основы». Речь в ней идет именно о «женском жизнеткачестве». На фольклорно-этнографических материалах показано, что в системе традиционной культуры занятие прядением и ткачеством структурировало жизнь женщины, являлось для нее институтом социализации и усвоения гендерных стереотипов. На каждом из этапов жизнь крестьянки была освещена соответствующими рукодельными символами, которые делятся на девичьи и женские. Проходя через соответствующие возрасту стадии освоения ткацкого ремесла, женщины наряду с ремесленно-технологическими навыками и знаниями приобретали определенный социальный и половозрастной статус, усваивали ритуальные знания, овладевали обрядово-магическими практиками. Можно говорить о существовании ткацкого кода жизни женщины в рамках традиционной культуры.

Ткачество  и другие виды текстильного рукоделия  в системе возрастной дифференциации, традиционных символических представлений и ритуальной семантики народной культуры имели свою последовательность и  специфику. В процессе овладения ими вырабатывались  специфические женские гендерные стереотипы и модели поведения;  формировались пространственно-временные категории мировосприятия;  навыки ритуально-магических ткацких и текстильных практик. Занятие ткачеством  было направленно на преобразование мира материальной культуры и одновременно являлось важной частью субъективного, духовного опыта женщины-крестьянки. Оно было вплетено в «ткань» ее бытия, экзистенционально структурировало и моделировало ее жизнь, способы мировосприятия. В процессе трудовой практики формировался ее художественный вкус, транслировались и осваивались принятые эстетические нормы. Для крестьянки ткачество являлось пространством художественного творчества. Благодаря специальным  ремесленным приемам, навыкам, умениям, перенятым на основе преемственности в рамках женского семейного/родового коллектива, в текстильном  творчестве она реализовывала родовые, коллективные знания и представления, универсальные концепты и образы традиционной картины мира и в определенной мере выражала собственные индивидуальные художественные способности и предпочтения.

В ритуальный контекст были включены все составляющие текстильного производства (льняное волокно, нитка, полотно, концы незатканной основы). Они помогали женщине осуществлять магическо-ритуальные функции, ориентированные на поддержание космическо-природного равновесия в семье, роде, и диахронные связи между уровнями традиционной культуры, за которые она была ответственна. Уникален в этом отношении сохранившийся у белорусов до наших дней архаический обыденный ритуал, направленный на поддержание равновесия в семье и родовом социуме, и обрядовая практика оброка – текстильной жертвы в виде куска полотна, ручника, фартука. В силу высокого символического и ритуально-магического статуса в крестьянской культуре льняных ниток, полотна, одежды их и сегодня продолжают использовать в обрядах жизненного цикла (при рождении и крещении, на свадьбе, похоронах). Представления о благотворном и охранительном воздействии льна на человека, символично-медиативная функция льняных предметов, в первую очередь ручника, оказались более стойкими в культуре, чем технологии прядения и ручного ткачества.

Е.Г.: Вы не только собираете и анализируете ткани, но и разговаривает с ткачихами. Каким образом в исследование текстиля вошел диктофон? Какие истории рассказывают вам ткачихи и почему они важны? Работая с сельскими ткачихами, чувствуете ли вы, что часто у них нет возможности “рассказать” свой опыт, историю, образ жизни и т.д. 

О.Л.: Я работаю с диктофоном с 1994 года. Если бы такая возможность у нас была в начале 80-х годов, когда моими собеседницами были женщины 1890-х годов рождения… Ключевой для меня стала фраза одной из женщин, глубину смысла которой поняла, только при расшифровке экспедиционной записи. «Лён адышоў – адышло і ўсё!». В эти несколько слов, относящихся к советской колхозной действительности, вместилась то, что на научном языке принято называть «смена культурной парадигмы» – смена эпох, способа бытия женщины-крестьянки,  основ мировосприятия и их художественного воплощения. Эти исследовательские темы долгое время находились на периферии. Каждый раз, задавая вопрос: «А вы ткали?», и, слушая рассказы, в которых сплавились архетипические представления, родовой женский опыт занятия этим ремеслом и  личные истории моих собеседниц, осознаешь, что никто  до меня  не спрашивал про это.  В книге использована только незначительная часть записанных нарративов. В моем архиве хранится множество записей. Надеюсь, что это материал для нового исследования, публикаций.

Е.Г.: Что происходит с ткачеством сейчас? Оно ушло? Ткут только старые женщины? Только в деревне? Есть ли какая-то культура ткачества  в городе? В Америке, например, делают лоскутные одеяла в технике «квилт». Это такое рукоделие, которое живо. Есть ли у нас что-то подобное?  Можно ли вписать эти предметы (народный текстиль) в жизнь современного (городского) человека?

О.Л.: Следует констатировать, что эпоха ручного ткачества в его аутентичной форме завершается. Хотя на Беларуси еще есть живые центры ткачества, вышивки полихромной гладью. Ткут пока в наших знаменитых деревнях Неглюбке, Мотоле, на Случчине. Сельчанки украшают свои интерьеры яркими акриловыми вышивками, разноцветными ткаными постилками. Эти «райские» комнаты – феномен современного текстильного творчества белорусской деревни. Город широко «потреблял» тканые постилки, ручники  и другие предметы ручного изготовления в 60-90-е годы. Постепенно с повышением уровня жизни горожан, а также появлением доступного фабричных изделий деревенские ткани из городского обихода  возвращаются на свою «прародину». Они уже не нужны, их привозят матерям в деревни. Когда родительские дома пустеют, нередко рукоделье бабушек и матерей из-за ненадобности просто сжигают.

Сегодня ткачество из аутентики, фольклора в широком значении этого слова, становится «фольклоризмом». Так повсеместно происходило в Европе. Мне доводилось видеть, как в Стоггольме шведки-горожанки увлеченно постигали ткацкое ремесло в Доме ремесел. Теперь и в Беларуси во многих районных центрах, городах можно научиться ручному ткачеству. Энтузиасты осваивают забытые техники. Например, члены Студенческого этнографического общества вышили себе традиционные костюмы, которые надевают на праздники, выступают в них. Белорусский костюм, орнамент, диада белого и красного цвета и сегодня продолжают выполнять функцию национальных маркеров, средства национальной самоиндентификации. Замечу, что эта тенденция набирает силу. Эта тема может привлечь в скором времени своих исследователей.

Ольга Александровна Лобачевская – кандидат искусствоведения, доцент кафедры этнографии и фольклора Беларусского государственного университета культуры и искусств (Минск). Сфера научных интересов: теория и история народного искусства, народный  костюм и текстиль, процессы трансформации в современном народном искусстве, его гендерные аспекты, инситное (наивное) искусство, проблемы традиционной культуры в беларусской этнологии, народное христианство и сакральная география, история беларусской фотографии. Вебстраница.

, ,

Comments are closed.