top

МАГ/The International Association for the Humanities     ЖУРНАЛ МЕЖДУНАРОДНОЙ АССОЦИАЦИИ ГУМАНИТАРИЕВ | Volume 5, Issue 1 (34), 2016.

Интервью с директором Центра исследований истории и культуры восточноевропейского еврейства НаУКМА (Киев) Леонидом Финбергом

Twitter ButtonGoogle+ ButtonFacebook Button

finberg1Иудаика как специальная исследовательская область появилась на постсоветском пространстве не так давно, хотя “этнографические” работы по этой  тематике публиковались и раньше. В этом смысле иудаику можно включить в круг  тех “новых дисциплин” или исследовательских подходов, институализация которых наиболее активно происходит в университетах, оринтированных на подключение постсоветской академии к общемировым научным дискуссиям. Например, в Европейском университете в Санкт Петербурге работает Межфакультетский центр “Петербургская иудаика”. В Киеве работает Центр исследований истории и культуры восточноевропейского еврейства (сокращенно – Центр иудаики)созданный Леонидом Финбергом и его коллегами. Сейчас Центр является подразделением Национального университета “Киево-Могилянская академия”. The Bridge-МОСТ публикует интервью с Леонидом Финбергом, директором Центра и главным редактором университетского издательства «Дух и Литера». 

 

Елена Гапова: Леонид, как вы – директор исследовательского центра – определяете «иудаику»? 

Леонид Финберг:  Это комплекс наук, изучающих историю, культуру и современность еврейского народа. Можно провести сравнение со славистикой, областью, которая занимается изучением славянских народов.

Е.Г.: Ваш Центр, который работает в Киеве, официально называется “Центром исследований истории и культуры восточноевропейского еврейства”. Почему вы “очерчиваете границы” своего региона именно так? Можно ли говорить о феномене восточноевропейского еврейства 

Л.Ф.: Безусловно, и этому несколько причин. Прежде всего, речь идет об изменениях границ государств. Сейчас они проходят не так, как, допустим сто лет назад, и страны, ими очерчиваемые, тоже называются иначе. Т.е. мы говорим о территории, которую сложно определить в рамках нынешних национальных государств. Кроме того, существовали сложные связи между евреями, жившими в разных частях Европы. Бывало так, что какая-то книга готовилась в Амстердаме, а печаталась в Житомире. Поэтому можно говорить о восточноевропейском еврействе как феномене.

Е.Г.: Ваш Центр (тогда это был Институт иудаики) формально появился в начале 90-х, но, пожалуй, следует начать с вопроса об истоках Вашего собственного интереса к иудаике и о том, как этот интерес перерос в профессиональную деятельность и организацию научной структуры.  Ведь вы не филолог, не историк, если я правильно помню?

Л.Ф.: Это начиналось в 70-е годы. В это время у многих из нас возник интерес к той истории, которая была «неизвестна», о которой нельзя было говорить публично, интерес к гуманитарным темам. Я родился в простой советской семье. Мой отец был рабочим, мать – бухгалтером. По образованию я инженер, и полжизни занимался механикой, строил электростанции. Параллельно я интересовался историей, культурой. Был активистом полу формальных объединений того времени. Тогда же я попал в дом к Мирону Петровскому – одному из самых глубоких гуманитариев второй половины ХХ века. Он работал секретарем Корнея Чуковского, писал о Самуиле Маршаке, Михаиле Булгакове, об эриутах и других. В этом доме встречались писатели, ученые, диссиденты. Такие дома были своеобразными подпольными университетами тех времен.

Е.Г.: Да, такие неформальные «центры» или дома были и в Минске 70-80х годов. Они также формировались вокруг интереса к некоторым темам белорусской истории и культуры.

Л.Ф.: Да. Там обсуждали гуманитарные темы, пытались понять историю, современность. Интеллигенция, которая собиралась в таких домах, интересовалась русской и украинской историей. Ну, а мне хотелось узнать историю еврейского народа. Уже в 80-е, особенно во времена «перестройки», все это в значительной мере активизировалось, т.к. стало возможно переносить эти разговоры и интересы в публичную сферу.

Е.Г.: А сами вы насколько были знакомы с еврейской традицией? Знаете ли идиш? Дома у вас он звучал?

Л.Ф.: Дедушка и бабушка знали, конечно, но они умерли, когда я был еще ребенком. Так что мои познания были минимальными. Со временем благодаря нашим проектам, самообразованию стал чуть более грамотным. Нередко я опираюсь на знания наших сотрудников. Но большинство проектов инициирую я. Креативность не всегда связана со знаниями. Осознаю себя больше организатором, чем исследователем науки.

Е.Г.: Став Центром,  какими проектами  исследовательскими, культурными  вы занимались? Что надо было “успеть сделать” прежде всего?

Л.Ф.: Еще в 90-е мы успели сделать некоторые очень важные вещи. Нам удалось собрать архивы еврейских писателей – иногда это одна папка, иногда это сто папок. Некоторые из них оказались бы иначе в прямом смысле на мусорке. Например, у нас есть архивы Исаака Кипниса, Натана Забары, Матвея (Мотла) Талалаевского, собирателя и исследователя музыкального фольклора Моисея Березовского… В архиве Матвея Талалаевского сохранились сценарии советских праздников, которые он писал в ГУЛАГе. Есть писательские письма в защиту синагог, в защиту репрессированных… Есть уникальные письма Зиновия Толкачева об Освенциме и Майданеке. Речь идет о сотнях тысяч документов. Это мы успели спасти.

Мы собрали архив еврейских писем времен Второй мировой войны и продолжаем его пополнять. Кроме того, мы занимаемся устной историей и в нашем архиве более тысячи воспоминаний. У нас десятки архивов и коллекций, ими могут пользоваться исследователи. И к нам приезжают работать с этими материалами ученые со всего мира. Упомяну и проект, которым занимаемся сейчас: собираем свидетельства о людях, которые спасали евреев во время войны и погибли. Они не причислены к Праведникам мира, т.к. некому свидетельствовать. Мы пытаемся зафиксировать эти случаи, как на основании архивных источников, так и методом устной истории. Хотели бы сделать об этом документальный фильм.

Е.Г.: Многие из ваших проектов стали книгами. Мне кажется, что, например, изданный вами альбом «Культур-Лига: художественный авангард 1910-1920-х годов»  это событие в культуре. 

Л.Ф.: Некоторые наши проекты и издания стали составной частью современной иудаики, расширили традиционные версии украинской истории, представили ее как многокультурную, включая еврейский компонент. Например, такие имена как Шагал или Культур-Лига 20-х годов выходят за рамки чисто иудаики. Одно из последнихнаших изданий – книга Михаила Мицеля, посвященная “Агро-Джоинту” – организации, созданной американским Еврейским комитетом. Она называется «Последняя глава»: Агро-Джойнт в годы Большого террора (Киев: Дух і Літера, 2012). Эта организация работала в СССР в 20-30-е годы. Во время голода 20-х годов они создавали “кухни”, раздавали по тарелке супа голодным – конечно, не только евреям, а всем, кто приходил. Кормили до двух миллионов человек в день. Еще один из значимых издательских проектов центра: мы перевели на украинский язык Оксфордский учебник иудаики.  Это более 1000 страниц, два тома текстов лучших специалистов мира. Мы также издали на украинском Мартина Бубера, Бруно Шульца, Януша Корчака, Юлиана Тувима и многих других.

Е.Г.: И еще вы издаете альманах «Егупец», в котором презентуют не только результаты исследований. Когда-то я прочла в нем пьесу «Дибук», и это стало для меня открытием, я стала понимать многие культурные отсылки. 

Л.Ф.: Это одна из наших «трибун», художественно-публицистический альманах. «Егупец» – так Шолом-Алейхем называл Киев. Альманах выходит с начала 1990-х «полтора раза в год» (сейчас два раза в год).  Мы публикуем как художественные тексты – тот же «Дибук», написанный в начале прошлого века, но, по сути дела, отсутствовавший в нашем литературоведческом дискурсе, так и публицистику. Редко политическую, а скорее культурную. За эти годы вышло 22 номера, сейчас печатаем 23-ий. По-моему, это тысячи страниц текстов высокой литературы и культуры.

 Е.Г.: Формально вы сейчас являетесь Центром университета – Киево-Могилянской академии. Насколько важно такой структуре, как ваша, быть связанной с университетом?

Л.Ф.: Ранее мы были независимой структурой. Сейчас мы часть университета – НаУКМА. Мы рады этому. Во-первых, это лучший украинский университет, где работают и преподают самые известные историки, философы, литературоведы, искусствоведы. Во-вторых, мы создали здесь первую в стране магистерскую программу по иудаике. Университет – это пространство науки, это диалог поколений, это поле свободы мысли. Быть частью такой структуры вовсе неплохо.

Е.Г.: С кем еще сотрудничает Центр в Украине?

Л.Ф.: С Католическим университетом и Центром городской истории во Львове, с киевскими музеями и академическими институтами. Недавно я был в Одессе, городе, с известными еврейскими традициями. На мою лекцию пришли в основном представители старшего поколения. Студенты Одесского университета, которые хотели бы заниматься иудаикой, говорили мне о трудностях создания такого направления. Я сказал им тогда, что, по-моему, иудаика скорее появится в Католическом университете, чем у них…

Е.Г.: Расскажите, пожалуйста, о ваших сотрудниках? Кто они? И что необходимо «знать и уметь»,  чтобы работать у вас?

Л.Ф.: Многие из наших сотрудников имеют какие-то фантомные еврейские боли, поэтому они пришли к нам. У меня как-то спросили, беру ли я на работу неевреев. Я не сразу понял вопрос. Спрашивали люди, которых ранее не принимали на учебу или работу из-за того, что они евреи.

Е.Г.:  Я спрашиваю не о национальном составе… Хотя понимаю, как личная «боль» может стать профессиональным интересом.

Л.Ф.:  Конечно. У нас работают самые разные люди. Те, у кого есть интерес к нашей тематике, – историки, социологии, филологи. Некоторые из них знают идиш или иврит, или оба языка. Но главное – это молодые люди, которым интересна культура, литература. Работают творчески, с интересом. Поэтому и результатов не так мало. Недавно мы издали сборник идишистской поэзии 20-21 веков в переводе на украинский. Это одна из самых полных антологий из известных мне: представлены более 90 поэтов из Европы, Америки, Австралии…

Е.Г.: Ваши сотрудники работают «на полную ставку»? Насколько я понимаю, у вас нет государственного финансирования? 

Л.Ф.: Большинство работают на полную ставку. Иногда бывает участие в рамках какого-то проекта. Центр ищет финансирование в различных фондах, у частных инвесторов. Каждый раз, планируя какой-то проект, мы должны об этом думать. Но также часто живут и многие наши партнеры в более благополучных странах. Мы сотрудничаем с западными фондами, институтами. От государства денег до сих пор не получали. Но вот пришла новая власть, возможно, что-то изменится.

Е.Г.:  Каковы же ваши новые проекты?

Л.Ф.: Скажу о нескольких последних проектах, из последних над которыми мы сейчас работаем. Самым главным событием последнего времени в Украине был, конечно, Майдан. Несколько месяцев солидарности украинцев разных национальностей, верований во имя человеческой свободы и достоинства. Поэтому сейчас мы собираем «свидетельства Майдана», стремимся записать воспоминания участников и очевидцев. У нас немалый опыт записи «устной истории» – попробуем стать летописцами и здесь.

Еще один большой проект – собрать наследие еврейских художников Украины 1960–2000-х годов. Среди них немало мастеров мирового уровня. Попробуем представить их творчество на сайте виртуальный музей, на выставках, в художественном альбоме. Этот проект поддержал фонд Ротшильда. О других проектах, возможно, расскажу в следующий раз – и так уже много сказал.

 

Леонид Финберг, директор Центра исследований истории и культуры восточноевропейского еврейства НаУКМА  (Киев, Украина).

, ,

Comments are closed.