top

МАГ/The International Association for the Humanities     ЖУРНАЛ МЕЖДУНАРОДНОЙ АССОЦИАЦИИ ГУМАНИТАРИЕВ | Volume 5, Issue 1 (34), 2016.

Искусство быть смирным? Из истории издания альманаха “Ars Historica”*

Twitter ButtonGoogle+ ButtonFacebook Button

KozlovПопытка рассмотреть собственный опыт научно-организаторской деятельности в контексте «демократических изменений на постсоветском пространстве» неизбежно вызывает вопрос: соотносим ли он вообще с выбранными рамками? Где ты, а где – советское наследие и гражданские инициативы? Можно ли, в этом  случае, серьезно говорить о научном студенческом обществе (НСО) истфака Поморского государственного университета, не преувеличивая значения им сделанного? Думаю, да. Уже само стремление «по-новому» организовать работу НСО, которым руководствовались его участники, дает возможность, от противного, рассуждать о преемственности и разрывах с советской традицией в организации «студенческой науки». В том, что этой традиции – не один день, можно легко убедиться, открыв полувековой давности комсомольские отчеты о научно-исследовательской работе студентов хотя бы самого ПГУ (в те времена – Архангельского пединститута). Боюсь, впрочем, не его одного. Анализ наших собственных успехов, недочетов и ошибок я буду вести, воспользовавшись заданной в названии семинара схемой: «Что сделано, что не сделано и что делать дальше?»

Что сделано?

 Наверное, у каждого участника НСО ИФ были свои причины для того, чтобы включиться в эту деятельность. Общим же для всех, пожалуй, было желание доказать (себе, однокурсникам, преподавателям), что научное общество, в котором долгое время никто кроме председателя не состоял, может стать совершенно другим. То, что это другое существует, сомнений не было. Что-то слышали о Европейском университете, регулярно читали «НЛО», дарили друг другу привезенные из Москвы и Петербурга новинки интеллектуальных издательств. Разбирались с открывавшимися на семинарах и помимо них классическими работами западных авторов (от Марка Блока до Мишеля Фуко). В общем, вели себя, как стиляги, переименовавшие улицу Ленина в Бродвей, и решившие, что тем самым стали ближе к Америке. Как и стилягам, в первую очередь нам было важно найти своих, создать среду для общения, где главной темой для разговоров были бы, естественно, не джаз, а новая интеллектуальная история и постмодернизм (точнее то, что под ним понималось). Форма семинаров, которые одно время мы проводили вместе с коллегами с соседнего, филологического факультета, именно поэтому и не могла стать плодотворной. Немногочисленные участники зачастую к началу встречи уже успевали обсудить вопросы кулуарно: герметичность сообщества противоречила его возможной просветительской миссии.

Совершенно иной эффект производила ежегодная конференция «Проблемы интерпретации исторических источников». С одной стороны, она была призвана оживить ежегодные «Ломоносовские чтения», на которых, в основном, выступали пятикурсники, обязанные за несколько месяцев до защиты апробировать свои дипломы. С другой стороны, именно ее обязательный характер помогал привлечь к организации конференции «административный ресурс»: получить аудитории, синхронизировать учебное расписание с графиком работы секций, забронировать места в общежитии для иногородних участников. Приглашение на конференцию студентов и аспирантов из других городов России мобилизовывало и местных участников. Одно дело – читать отчеты о независимых студенческих конференциях, а другое – видеть своего ровесника, ставящего исследовательскую проблему и решающего ее так, как не снилось и некоторым присутствовавшим на секциях преподавателям. Говорить об установлении горизонтальных связей между регионами было бы преувеличением, однако некоторым шагом в этом направлении конференцию считать можно. По крайней мере, знакомства, возникшие на ней, до сих пор связывают Архангельск с Петербургом, Москвой, Вяткой, Рязанью.

Вторым достижением конференции можно считать существенное тематическое расширение ее программы. Разговоры «о постмодернизме» не прошли зря: появились секции по новой интеллектуальной истории, oral history, исторической памяти и исторической политике. Хотя во многих выступлениях обращение к новой методологии (даже на самом поверхностном уровне) подменяло отсутствие проблемы, сами по себе такие секции способствовали проникновению «новых подходов» и в обязательное научное творчество студентов. Выбор в качестве предметов исследования категорий, концептов, представлений; использование «нетрадиционных» видов и типов источников все более проникали не только в доклады, но и в курсовые и дипломные работы. Не мы были причиной этого поворота, но себе в заслуги мы можем записать как раз поддержание среды, в которой он стал возможен.

Естественно, делая конференцию, «как надо», мы задумались о публикации по ее итогам тезисов выступлений. Тем более что обещание этого делало конференцию привлекательнее. Одно дело придумать, другое – воплотить свою идею в жизнь. Как только конференция закончилась, выяснилось, что за счет университета ничего издать не получится. Нас подвела наивность: никто не задумывался о том, что существуют издательские планы и строго регламентированный бюджет университета. Я до сих пор не вполне понимаю, на какие средства все-таки был издан первый выпуск альманаха, но отсутствие помощи, а равно – контроля со стороны администрации университета, при всемерной поддержке со стороны преподавателей и деканата, окончательно развязало нам руки.

Так родился альманах НСО ИФ Ars Historica, редакция которого в равной мере состояла из студентов и преподавателей исторического факультета. Копируя структуру научного журнала, мы не стали брать на себя обязательства строгой периодичности и назвали Ars Historica альманахом. Помимо «официальной части» – тезисов выступлений, сгруппированных в рубрики, практически совпадающие с секциями прошедшей конференции, в нем была предусмотрена и часть «неофициальная»: отчеты о конференциях, критика и библиография, рубрика Nunc plaudite(публикация студенческих работ преподавателей). Задумывался, но не был реализован библиографический обзор «100 книг для историка». На данный момент опубликовано четыре выпуска сборника. Сдвоенный третий-четвертый, к сожалению, утратил структуру альманаха, зато приобрел официальный статус издания кафедры отечественной истории и, соответственно, строку в издательских планах. Об этом, правда, стоит рассказать особо.

Что не сделано?

 Осознав собственную свободу, мы поняли, что находимся в положении Неуловимого Джо, независимого настолько, что и ловить-то его никто не хочет. Есть НСО и конференция – прекрасно, нет – всегда можно вернуться к испытанному формату «Ломоносовских чтений». Если в «официальную часть» альманаха велся отбор среди участников конференции, и откровенно слабые работы выбраковывались редколлегией, то писать эссе и библиографические очерки исключительно из любви к искусству никто не собирался. Предложить гонорар мы не могли – деньги, которые у нас появлялись, уходили исключительно на типографские расходы. Первый выпуск, повторюсь, был напечатан чудом. На издание второго удалось выиграть грант областного правительства. Третий был включен в издательский план университета, но завис в бюрократической межреальности так крепко, что к моменту сдачи в типографию прирос материалами конференции, проведенной уже во время его издания. Вместо неофициальной части в нем были опубликованы работы преподавателей, которых не смутило соседство с ученическими текстами. Этот компромисс был первым, на который пришлось согласиться, но не едиснственным, на который предлагали пойти НСО. Самой сомнительной сделкой могло бы стать включение конференции в историко-патриотическую программу регионального отделения «Единой России». К счастью, этого удалось избежать благодаря мудрости и такту любимого и любящего нас декана.

Конечно, во многих ошибках виноваты только мы сами. Неопытность вкупе с самоуверенностью оборачивались то беспомощностью, то волюнтаризмом. За некоторые решения о выборе текстов для публикации мне как главному редактору стыдно до сих пор. Сама форма альманаха, столь многообещающая, в полной мере так никогда и не заработала. Что же до конференции, то радовавшие поначалу межрегиональность и междисциплинарность обернулись в итоге той же бессистемностью, бежать которой мы пытались. Воды в решете не удержать, и квазипроблемность «источниковедческого» ракурса к третьей конференции перестала объединять чересчур разные доклады.

Что делать дальше?

 Для меня, главным доказательством того, что Ars Historica все таки не стала очередной «братской могилой» для тех, кто ищет бесплатной публикации, является радость встречи с фамилиями авторов альманаха в списках участников больших конференций, престижных исследовательских программ. Возможно, дело в том, что как всегда «узок круг» этих людей, но тем ценнее то, что Ars Historica стала одним из центров притяжения талантливых студентов-исследователей. Значит, потребность в особой среде для научной молодежи есть. Значит, альманах в печатном или, скорее, в электронном виде может получить новую жизнь. Интернет-альманах может упростить процесс подготовки рукописей к изданию: тезисы можно публиковать гораздо оперативнее, обновления основного раздела не обязательно синхронизировать с «неофициальной частью». Возможность комментирования и он-лайн общения дает обратную связь, которой зачастую так не хватало после проведения конференций. Но новая форма существования альманаха рождает и новые проблемы, как технические (хостинг, верстка сайта, администрирование), так и концептуального характера. Так, лежащая на поверхности идея блог-платформы, которая могла бы закрыть раздел эссеистики, вполне может обернуться повторениями банальностей и нравоучениями молодых колумнистов. Хотя, возможно, этого как раз и не стоит бояться.

Главный вопрос студенческой науки – это вопрос о степени ее самостоятельности. Конечно, хотелось бы ответить на него по гамбургскому счету. Талант, работоспособность, умение оригинально ставить и решать исследовательские проблемы не связаны напрямую ни с возрастом, ни с опытом. И как часто чрезмерная опека, давление авторитета, потребительское отношение к студенческой самодеятельности не дают прозвучать молодым голосам в полную силу, погружают студентов в бездны околонаучной бюрократии, низводят активность студенческих обществ до чуть ли не аниматорской активности. Молодежный нонконформизм, нежелание считаться с установленными правилами являются мощнейшим противоядием от этих искушений. При всем этом, профессиональные занятия наукой требуют, как минимум, глубокого знания традиции, а как максимум – пребывания в ней. Я говорю не о повторении выводов предшественников, а о возможности научиться у них тому, как быть историком. И здесь важно как мастерство наставников, так и желание и умение учеников учиться. Возможно, я слишком очарован метафорикой средневекового университета и цехового обучения, но мне кажется, что только при встрече этих двух стремлений и может родиться свободное искусство – ars historica.

 

* Публикация выполнена в рамках проекта Школы актуальных гуманитарных исследований РАНХиГС “Концептуальные основы советской образовательной политики. 1920-1980-е” при поддержке Фонда Михаила Прохорова (“Карамзинские стипендии”).

Дмитрий Козлов, кандидат исторических наук, научный сотрудник Школы актуальных гуманитарных исследований РАНХиГС (Россия).

,

Comments are closed.