top

МАГ/The International Association for the Humanities     ЖУРНАЛ МЕЖДУНАРОДНОЙ АССОЦИАЦИИ ГУМАНИТАРИЕВ | Volume 5, Issue 1 (34), 2016.

Личная история как исторический памятник

Twitter ButtonGoogle+ ButtonFacebook Button

Минское издательство «Лимариус» (которое, как ни сложно в это поверитиь, не имеет своего сайта) готовит к выходу в свет книгу воспоминаний белорусского литературоведа, общественного деятеля и “публичного интеллектуала” Александра Федуты. «Мой маленький Париж», посвященных городу Гродно. Эти прижизненные мемуары, написанные в следственном изоляторе КГБ* в 2011 г., выборочно публиковались в белорусской прессе. А. Федута – автор книг “А.Г. Лукашенко: политическая биография” (Москва, 2005) и “Письма прошедшего времени: Материалы к истории литературы и литературного быта Российской империи” (Минск, 2009) и редактор и вдохновитель нескольких сборников, посвященных культуре и литературным “перекрещиваниям” в белорусско-польском пограничье. В интервью для «The Bridge-МOCT» ученый и общественной деятель рассказал о специальном проекте издательства «Лимариус» по увековечиванию исторической памяти, о преемственности жанра мемуаристики и его особенностях в XXI веке, а также о том, как тюрьма неожиданно становится пространством внутренней свободы.   

 

1 -Feduta photoАнна Шадрина: Александр Иосифович, расскажите, пожалуйста, о мемуарной серии издательства.

Александр Федута: Идея этой серии параллельно возникала у многих людей. Мне было обидно, что есть множество мемуарных серий в России, Польше, Украине, а в Беларуси ничего подобного не было. Это не справедливо. Нам есть, что вспомнить. Мы все зачитывались большой, интереснейшей книгой Адама Иосифовича Мальдиса «Як жылi нашы продкi ў XVIII стагоддзi», в которой автор рассказывает о мемуарной литературе того периода. Воспоминания свидетелей эпохи очень важны для потомков, поскольку коллективная историческая память складывается из индивидуальной памяти, из совокупности знания о прошлом, которое хранят наши предшественники. Мы часто обсуждали идею мемуарной серии с покойным ныне известным историком и архивистом Виталием Владимировичем Скалабаном. Одновременно этот же план вынашивал активный деятель белорусской диаспоры за рубежом, известный ученый и публицист, сотруднику Белорусского института науки и искусств в Нью-Йорке Лявон Юревич. Беседуя в очередной раз с исследовательницей белорусской эмиграции Натальей Гордиенко, мы выяснили, что существует общность подходов у тех, кто занимается изучением эмигрантского наследия и тех, кто изучает собственно историю культурного и интеллектуального пространства в Беларуси. Это и решило судьбу проекта. Мы объединили наши усилия, идею поддержал Белорусский государственный архив литературы и искусства и дело пошло.

А.Ш.:  Расскажите, пожалуйтса. более подробно об этой серии.

А.Ф.: В целом, серия сложилась из двух направлений: я координирую мемуаристику далекого прошлого, Наталья Гордиенко заведует мемуаристикой XX-XXI веков. Первой книгой серии стали записки посла межвоенной Речи Посполитой Александра Стагановича. Подготовил эти записки историк Алесь Пашкевич, книга получилась очень удачной, на наш взгляд. Вслед за воспоминаниями Александра Стагановича вышли мемуары его жены Марыли. Далее выходили воспоминания Евстаха Янушкевича, Осипа Пшецлавского, Бориса Данилюка, Евхима Кипеля. Последняя книга, опубликованная в этой серии – воспоминания Василя Стомы.

Со дня на день должна увидеть свет еще одна книга – воспоминания историка, архивиста и друга Адама Мицкевича – Миколая Малиновского. На очереди – воспоминания художника Евгения Тихановича и воспоминания известного повстанца XIX века Зигмунда Минейки. Мы надеемся, что удастся выпустить прекрасную книгу Полины Мядёлки с восстановленными купюрами, которые в свое время были сделаны по цензурным соображениям. Планы у нас очень большие. Главное, что хотелось бы подчеркнуть – речь не идет о серии «Жизнь замечательных людей». Концепция нашей серии состоит в том, чтобы возвращать воспоминания деятелей и деятельниц, которые выпали за пределы самосознания белорусского общества. Наши герои и героини – те, кто зафиксировали историю, но по какой-то причине не вошли в обойму востребованных авторов-историков. Фактически, мы возвращаем утраченную часть белорусской истории.

А.Ш.: Как вы находите воспоминания, которые не стали известными широкому кругу интересующихся?

А.Ф.: Во-первых, ищем в архивах то, что не было опубликовано, во-вторых, републикуем тексты, которые выходили очень давно. Переводим с польского языка, поскольку Беларусь была полиязычной страной в XIX веке, и многие наши предки писали воспоминания на главном в тот момент литературном языке – польском. Переход к «народному» белорусскому языку случился позднее. Также републикуем малотиражные эмигрантские издания. Если знать, что искать, материалов можно найти много.

А.Ш.:  Интересно, насколько знание о прошлом применимо к сегодняшнему дню. Помогает ли индивидуальная память каким-то образом в понимании настоящего?

А.Ф.: Безусловно, помогает. На мой взгляд, психология людей меняется не так быстро, по сравнению с тем, как развивается технический прогресс. Некоторые сегодняшние события совпадают с тем, что уже происходило. Хочу рассказать о том, как у меня возникла идея прокомментировать воспоминания Миколая Малиновского. Я читал его книгу, которую он диктовал уже слепым в 1865 году, то есть, 150 лет тому назад. Мне было крайне интересно, как он описывает свой опыт выхода из заключения после восстания 1863 г., которое он отбывал в Вильнюсском монастыре (тогда кельи монахов использовались вместо следственного изолятора). Малиновский повествует, что кто-то шарахался, увидев его идущим по городу, кто-то просто переходил на другую сторону, кто-то подходил, целовал, обнимал его, приветствуя. Я поразился тому, насколько это описание совпало с моим собственным опытом, с теми ощущениями, которые мне довелось пережить, когда меня выпустили из «Американки» (так называется следственный изолятор КГБ в Беларуси). Я понял, что сделаю все возможное, чтобы эта книга увидела свет.

Сейчас я закончил комментировать для этой серии воспоминания Михаила Муравьева-Виленского – того самого генерал-губернатора, который жестоко подавил восстание 1863-64 гг. Оказалось, что книга сейчас невероятно актуальна. Было очень любопытно «ловить» его на том, как он сознательно искажает историю, подстраивая ее под себя, свои подходы и убеждения, сопоставлять те факты, которые он приводит с тем, что писали его современники, среди которых некоторые его подчиненные. Глядя на современное информационное пространство, я увидел, что Муравьев жив и сейчас. Наши доноры сомневались в целесообразности публикации этого образчика пропаганды своего времени. Тем не менее, этот текст – памятник истории. Комментарии здесь важны для того, чтобы прояснить контекст, из которого Муравьев ведет свое повествование. Я убежден, что историю нужно знать для того, чтобы она не повторялась в тех формах, которые не желательны. Знание истории, событий и их последствий помогает делать выбор в настоящем.

А.Ш.: Расскажите, пожалуйста, о книге ваших воспоминаний, которая готовится к выходу в мемуарной серии.

А.Ф.: Книга называется «Мой маленький Париж». Она не вполне вписывается в эту серию, поскольку я еще жив, а с живыми мемуаристами всегда возникает вопрос субъективности. С другой стороны, решение публиковать живых авторов стало для нас единственной возможностью легального издания в Беларуси книги Владимира Некляева «Знакi прыпынку». Мы ее выпустили и, тем самым, заложили традицию – издавать воспоминания живущих авторов. Свою книгу я писал все в той же «Американке». Это книга о 70-80-тых годах XX века. В некотором смысле, мои воспоминания уже тоже можно считать мемуарным памятником, поскольку выросло поколение людей, которые не знали того времени, не видели Гродно моего детства и моей юности. Сначала я просто писал какие-то тексты для того, чтобы не сойти с ума в одиночной камере. Вспоминая, я мысленно обращался к маме, которая умерла 7 лет назад, к моей жене Марине. Эти «разговоры» помогли мне выжить. Выйдя на свободу, я печатал фрагменты написанного в своем Живом Журнале. И оказалось, что мои записки интересны не только тем, кто жил со мной в одно время в одном городе. Для меня было очень важно встретить реакцию более молодых читателей. Так я понял, что книгу можно и нужно издавать. Надеюсь, она выйдет к концу этого года.

Мне очень хочется рассказать о том периоде. По мере старения человек все чаще обращается к своему опыту, то есть, в прошлое. В этом году мне исполняется 50 лет. Общаясь с более молодыми коллегами, я говорю о себе, что я – «плюсквамперфект» – это форма «давно прошедшего времени» в латинском языке. Так я себя ощущаю. Я – человек «Горбачевского времени».  Для меня это время неожиданной внутренней свободы. Когда закончилась Перестройка, мне было 26 лет. Общая атмосфера тогда была невероятная. Внезапно начали выходить книги, которых мы не видели, в газетах стали печатать то, о чем люди действительно думали, а не то, что указывали сверху. В этом не только заслуга Горбачева. Все это делали мои современники и современницы. Мы ежедневно освобождали сами себя от символических и не только оков. Этот опыт освобождения пригодился мне в тюрьме, где я говорил себе, что меня можно лишить свободы, но свою внутреннюю свободу я буду защищать до последнего. Именно поэтому я писал в тюрьме. Чтобы сохранять свою волю. Так, кстати, возникла идея антологии «Голас волi з-за кратаў». Свобода в несвободной ситуации – очень старая идея. В одной из глав «Войны и мира» Пьер Безухов говорит удерживающему его французскому солдату: «Душу мою бессмертную удержать нельзя». Мне довелось узнать, что душа может быть свободной даже в камере. Мы с вами разговариваем в дни выхода на свободу политического заключенного Алеся Беляцкого. Для меня это очень важное событие: Алесь ведь тоже оказался свободным в заключении – причем в гораздо более тяжелой ситуации, чем я.

Опыт пребывания в тюрьме сильнейшим образом на меня повлиял. Я знаю, насколько это важно – поддерживать не только тех людей, которые попадают в застенки, но и тех, которые ждут своих близких из заключения. Им тяжелее всего. Это настоящий подвиг – ждать из тюрьмы и борется за освобождение. Находясь в тюрьме, я знал, что со мной происходит, а вот моя жена и мои друзья имели очень мало информации и очень переживали за мою жизнь. Мне очень хотелось, чтобы моя жена знала, что я жив. Я старался писать мои записки и письма к ней так, чтобы она улыбнулась. Именно поэтому книга получилась не такой мрачной, какой могла бы.

Возвращаясь к вопросу о мемуаристике XXI века, стоит сказать, что уже сейчас издано много книг на основе интернет-дневников, есть попытки создания мультимедийных мемуаров с гиперссылками, фото и видео материалами. Возможно, мы вскоре научимся запечатлевать жизнь, такой, как она есть, не отбирая отдельных фактов и не складывая их в привычные формы рассказа. Но я – человек консервативный, я доверяю только бумаге. Процесс написания книги ни с чем не сравнится. Конечно, такой «древний» подход усложняет распространение информации о наших изданиях. Мы очень благодарны тем рецензентам, которые по доброй воле рассказывают о наших книгах. Возможно, время вынудит и нас стать на «цифровые рельсы». Но перед этим хочется сделать паузу и вдохнуть вместе с книжной пылью аромат уходящей эпохи.

 

*Напомним, после выборов президента Беларуси в 2010 г. Александр Федута, работавший в предвыборном штабе кандидата в президенты Владимира Некляева, был арестован и заключён в следственный изолятор КГБ – так называемую «Американку». Филологи России и других стран выступили в защиту своего коллеги. 20 мая 2011 г. Александр Федута был приговорён к двум годам лишения свободы условно с испытательным сроком в два года.

, ,

Comments are closed.