top

МАГ/The International Association for the Humanities     ЖУРНАЛ МЕЖДУНАРОДНОЙ АССОЦИАЦИИ ГУМАНИТАРИЕВ | Volume 5, Issue 1 (34), 2016.

Мотивация украинских чиновников в Академии: aggrandizers при неопатримониализме

Twitter ButtonGoogle+ ButtonFacebook Button

OsinЭтот текст родился из исследования, посвященного анализу мотивации украинских чиновников к получению научных степеней. В центре данной работы находятся практики, которые они для этого применяют [1]. При этом я отвергаю, несмотря на вполне сопоставимые показатели [2], обоснованность проведения параллелей с чиновниками в западных странах, также имеющих научные степени. Естественно, не поддерживаю оптимистичные надежды исследователей на достижение своеобразного паритета с Западом в этой области [3]. Наконец, я также не считаю необходимым привлекать для объяснения ситуацию с номенклатурой в СССР [4], описанную И. Земцовым и М. Восленским. Следовательно, в осно­вании формально похожих данных лежат различные процессы. Эмпирический факт заключается в том, что в Украине, в отличие от западных государств, чиновники не рекрутируются из Академии [5], вследствие чего определяющую роль в актуализации скрытых научных интересов и способностей и превращении до того ничем не примечательных чиновников в энциклопедически образованных титанов эпохи Возрождения играет занятие (административных) должностей.

В целом, учитывая масштабы данной практики, следует говорить о неопатримониальной науке, которую я определяю следующим образом: это система значимых взаимодействий академических исследователей, представителей бизнеса и власти, обусловленная или даже детерминированная в своих основных чертах сущностными характеристиками неопатримониального политического режима, конечным итогом чего становится исключительное производство научной степени (и превращение ее в подлинный симулякр).

С точки зрения составляющих ее элементов, своеобразие неопатримониальной науки заключается (а) в специфическом контингенте (ведущих) áкторов, обладающих (б) особым типом (практической) мотивации, основания которой (в) «вписаны» в вотчинный характер должностей, что (г) приводит к формированию научного капитала посредством административных средств управления последним, вследствие чего (д) значение приобретают не подготовка и компетенция, а принадлежность/близость к наиболее успешной в деле поли­тизации бизнеса региональной элите. Но если в отношении самого факта существования неопатримониальной науки не возникает сколь-нибудь значимых разногласий, то ее конкретные характеристики остаются во многом неизвестными.

В целом, можно выделить ряд релевантных объяснений, и одним из наиболее популярных является денежный мотив, т.е. желание заработать на научной степени. Тем не менее, журналистские расследования показывают, что сами чиновники не знают размера надбавок за степень [6], а компаративные исследования систем вознаграждения в Академии убеждают, что даже в развитых странах «заработная плата преподавателей отстает от заработной платы представителей других профессий, требующих примерно того же образования» [7]. Скажем, если обратиться к данным по России, то стоимость написания докторской диссертации «под ключ», по свидетельству Т.Р. Калимуллина, и/или получения степени Ph.D., по данным В. Шляпентоха [8], может достигать 50 тысяч долларов, в силу чего академический рынок «черных диссертаций» по степени рентабельности сравним с доходностью «нефтянной индустрии». Легко подсчитать, сколько бы пришлось работать для покрытия всех издержек, скажем, российскому чиновнику в академической сфере, где заработная плата на «25–50% ниже, чем средняя заработная плата по экономике». При этом, только занятость во многих ВУЗах и участие в исследовательской деятельности может серьезно повысить доходы, до примерно 23 тысяч рублей в 2008 году при средней ежемесячной заработной плате по экономике в 14,9 тысяч рублей [9]. Естественно, никакая официальная надбавка к той или иной административной должности вне стен Академии также не способна покрыть соответствующие денежные траты.

Также указывается административный мотив, или золотой парашют, т.е. получе­ние научных степеней «на всякий случай», ибо это, говоря словами С. Кивалова «никогда не помешает», или «в качестве запасного аэродрома», например, в виде приземления на ректорскую или деканскую должность [10]. Однако проведенные мною расчеты показывают, что, например, среди украинских губернаторов, имевших степень, менее 20% в опреде­ленный (и краткосрочный) период времени воспользовались возможностями, даруемыми их научными степенями. И этого недостаточно для признания обоснованности предполо­жения, согласно которому чиновниками движет желание иметь «запасной аэродром» [11]. Следующий мотив – символический, или желание повысить собственный престиж/статус путем приобщения к освященному временем источнику настоящего знания. Другими словами, речь идет об усмотрении в практике получения степеней признаков престижного потребления [12] – по аналогии с демонстрационным потреблением Т. Веблена [13].

Проблема, однако, заключается в невозможности понять, что именно демонстрируется в случае получения научных степеней чиновниками. В основании демонстрационного потребления лежит исключительность и/или редкость, а потому выпячивание, скажем, дорогих и бес­полезных вещей есть некий код, позволяющий узнать своих. Как можно осуществить по­добную демаркацию в условиях, когда научную степень (в Украине) может получить лю­бой аспирант, обладающий толикой настойчивости? Обе степени эквивалентны, чего нельзя сказать о получающих их индивидах, а потому референт демонстрации остается полной загадкой [14], тем более, что, по мнению В. Ильина, «о престиже речь не идет. Никто в научном сообществе всерьез не принимает степени людей, которые никогда не занима­лись наукой. И диплом кандидата или доктора, полученный на досуге, ничего не меняет. В обществе в целом они тоже не вызывают ничего, кроме иронии» [15]. Наконец, стоит отме­тить и такой мотив, как визуализация компетентности, т.е. стремление чиновников легитимизировать свое положение в глазах более широкой аудитории и продемонстриро­вать эффективность собственной деятельности путем получения сертификатов, распрост­раненных в credential society. В качестве контраргумента можно указать на обстоятельст­во, согласно которому «во всем мире формальные свидетельства о профессиональной при­годности подвержены очень быстрой инфляции по мере их распространения среди рас­тущего числа претендентов на элитные позиции» [16]. Соответственно, потрясающие вооб­ражение масштабы распространенности практики получения степеней (украинскими) чи­новниками автоматически нивелируют подобную их гипотетическую цель.

Последние два распространенных мотива в настоящее время трудно операционали­зируемы. Скажем, терапевтический мотив – это стремление избавиться от комплекса не­полноценности или достичь духовного превосходства над средой [17], и он требует отсутст­вующих ныне валидных данных, которые бы позволили осуществить текстуальный пси­хоанализ дискурса чиновников. То же самое можно сказать и в отношении сервильности постсоветской Академии [18], поскольку не совсем непонятно, каковы на самом деле взаи­моотношения между чиновниками и теми, кто так или иначе способствует их защитам. Поскольку ответ на подобные вопросы предполагает наличие отсутствующей сегодня эмпирической базы, необходимо воздержаться от понятия сервильности.

Если рассмотреть мотивацию чиновников сквозь призму неопатримониализма, все ранее перечисленные мотивы (деньги, честолюбие, подражание, стремление к визуализа­ции компетентности и т.п.) являются не атомарными, естественными образованиями, а производными от более широкого контекста. Голод можно признать первичным и ни к че­му не редуцируемому побуждением, но в отношении социальных и более сложных жела­ний такого уже нельзя утверждать. Вопрос референта нашего хотения и воления во мно­гом обусловлен осознанием наших возможностей. И подобно тому, как П. Пикассо утвер­ждал, что сначала он находит, а потом уже ищет, можно сказать, что стремление украинс­ких чиновников к научным степеням детерминировано прежде всего их возможностью добиться желаемого. Имеющиеся возможности единственно и провоцируют (украинских) чиновников ощущать себя достойными научной степени, хотя во всех остальных случаях от академического мира они были бы надежно отделены релевантными барьерами.

В целом, мотивацию украинских чиновников я полагаю (неопатримониальной) разно­видностью мотивации специфического типа личности, в антропологии (первобытных племен) получившего наименование aggrandizer. Как указывает ряд авторов [19], aggrandizers – это особая группа индивидов, часто описываемая как три-А личности: агрессивные, ам­бициозные и алчные. Их отличают неуемные эгоистические устремления, коренящиеся в том, что все aggrandizers обладают «внутренним двигателем, внутренним побуждением улучшать собственные условия жизни и собственный репродуктивный успех». Три-А лич­ности присутствуют в каждом обществе и часто выступают инициаторами изменений в социальной структуре; по мнению Б. Хейдена, aggrandizersмогут быть даже ответственны за возникновение сельского хозяйства. Многие дефицитные ресурсы для aggrandizers са­ми по себе не являются целью, в то время как конкуренция за престиж первична. Другими словами, обладание престижными вещами важно, прежде всего, как знак, индикатор силы некоей группы и лидера, борющихся за власть и статус с другими кланами.

Отсюда, я рассматриваю научные степени per se в качестве разновидности престиж­ных вещей, которые выступают не символом богатства, но силы в ходе фракционной или клановой борьбы. Борьба за статус и/или власть первична, престижные вещи лишь пока­зывают силу и успех в этой борьбе и они ничего не значат сами по себе. Их распростра­нение среди (украинских) чиновников – это и показатель силы и/или успеха конкретного aggrandizer, и одновременно вознаграждение со стороны соответствующей группы, ибо самым успешным aggrandizer’ом является тот, который «на наиболее надежном основа­нии»[20] может награждать максимальное количество последователей. Если научные сте­пе­ни – это капитал, то он, говоря словами Г. Дерлугьяна [21], основан «на взаимном признании участниками данной сферы деятельности правил игры и друг друга в качестве игроков». И участниками этой игры является не столько «социум» в виде избирателей или «широкой общественности», и уж тем более не академические исследователи, а прежде всего сами чиновники.

В этом пункте на мотивацию указанного типа личности свой отпечаток накладывает характер неопатримониального политического режима. В том смысле, что он благоприят­ствует рекрутированию в группу обладателей научных степеней тех высокопоставленных украинских чиновников, основу мотивации которых составляет безусловный приоритет действия, не всегда отрефлексированного и рационально просчитанного. Чтобы убедить­ся в этом, необходимо увидеть нечто нерациональное и с точки зрения здравого смысла (абсолютно) абсурдное в действиях чиновников. Например, едва ли не прямая зависи­мость количества и характера получаемых степеней от количества и характера зани­маемых постов. И карьера-в-науке Шмарова Валерия Николаевича служит тому убеди­тельной иллюстрацией:

Базовое образование: экономист, Киевский государственный университет (1972).

Работа: начальник лаборатории, заместитель начальника отдела, начальник цеха, начальник производ­ства ПО «Киевский радиозавод» (1973–1987). Директор Жулянского машиностроительного завода (1987–1992).

Актуализация научных интересов–I: 1-й заместитель генерального директора Национального космического агентства Украины, Вице-премьер-министр Украины по вопросам деятельности ВПК, и.о. Министра обороны Украины, Вице-премьер-министр – Министр обороны Украины и Министр обороны Украины, 1992–1996.

Акме–I: степень кандидата технических наук («Принципи побудови лазерних систем визначення міс­цевої вертикалі космічного апарату» (1996).

Актуализация научных интересов–II: генеральный директор Государственной компании по экспорту и импорту продукции и услуг военного и специального назначения (2002–2005).

Акме–II: степень доктора технических наук («Методи дистанційного контролю геометричних парамет­рів великогабаритних виробів» (2006).

На этом примере видно, что должность определяет не только степень – она также определяет и ее характер. Если вы курируете космическую промышленность страны, ваша диссертация так или иначе будет связана с космической отраслью. В случае занятия руководящего поста в области экспорта и импорта крупногабаритных грузов, ваша диссертация будет отражать этот род деятельности. То, что каждый пост несовместим с напряженной научной работой, а также не имеет много общего друг с другом, – это подлинное эпохе, то, что выносится за скобки.

Случай В.Н. Шмарова не совсем типичен – в том плане, что далеко не все чиновники получают и кандидатскую и докторскую степени, не говоря уже о научных степенях по различным специальностям. Однако он типичен в плане соответствия изучаемой практики принципам aggrandizers-в-науке, поскольку вскрывает весь гротеск и сюрреализм ситуа­ции. Ведь на самом деле мотивы, заставляющие чиновников получать несколько научных степеней и получать их в зависимости от занимаемой должности, вообще непонятны: зачем две, три, четыре ложки, если рот один? Зачем копить (научные) степени, если их ко­личественный рост автоматически нивелирует престижность владения по причине сни­жения вероятности их подлинности? Зачем тратиться на то, что экономически и/или репу­тационно невыгодно?

Приняв абсурд подобной практики в качестве именно абсурда, я полагаю, что в дан­ном случае речь идет о весьма специфической, апроприирующей (присваивающей) моти­вации aggrandizers, которая должна быть рассмотрена с двух точек – структурной и лич­ностной. Во-первых, важен контекст, укорененный в изжитом, казалось бы, прошлом, ког­да «получивший должность человек, как правило, обретал вместе с ней и право на нее» [22], включая также и возможность капитализации всех (открывающихся) при этом возмож­ностей. То есть мы имеем дело с неким извращенным отражением известного стремления к самоактуализации с той оговоркой, что потенциал в данном случае находится не внутри самости, а напрямую подчинен должности, т.е. аскриптивен по своей сути. С другой сто­роны, такое восприятие базируется и одновременно становится возможным благодаря оп­ределенному складу личности. Его формальной характеристикой можно полагать немед­ленное использование всех имеющихся возможностей: чиновники получают степени прос­то потому, что у них есть возможность их получать. Для личности с такого рода складом не воспользоваться (какой-либо) возможностью – вот подлинное преступление и осно­вание для презрения со стороны (окружающих/подобного круга лиц). И любые другие по­пытки расчленить этот континуум обречены на провал, ибо будут представлять собой психическую рационализацию ситуации, в которой действие важнее и приоритетнее слов.

В этом смысле один из наиболее симптоматичных и даже парадигмальных примеров являет Сорока Николай Петрович, бывший губернатор Ровенской области:

Базовое образование: Украинская сельскохозяйственная академия, «инженер-механик сельского хозяйства» (1974).

Работа: главный инженер колхоза им.Б.Хмельницкого Новоград-Волынского района, зам. управляющего, главный инженер Рокитневского районного объединения «Сельхозтехника» Ровенс­кой области, нач. управления, зам. председателя по экономическим вопросам Ровенского областного объединения «Сельхозтехника», нач. отдела новой техники Ровенского областного агропромыш­ленного комитета, глава Ровенского областного производственного объединения «Агропромрем­транс», гендиректор Ровенского областного производственного объединения «Облагротехсервис», гендиректор Ровенского областного госпредприятия по материально-техническому и сервисному обеспечению «Облагротехсервис», глава правления ОАО Ровенское областное госпредприятие по материально-техническому и сервисному обеспечению «Облагротехсервис».

Актуализация научных интересов–I: глава Ровенской областной государственной администрации (1997–2005).

Акме–I: степень кандидата экономических наук («Організаційно-економічний механізм еколо­гізації підприємницької діяльності», 2000). Автор 3 монографий: «Інвестиційна привабливість агро­підприємництва» (2000), «Економічна стратегія екологічного розвитку підприємницьких структур» (2000), «Організаційно-економічний механізм екологізації підприємницької діяльності» (2001).

Акме–II: научное открытие N 225 «Закономірність стабілізації температури гірничих порід на межах геологічних формацій, що вміщують точкові термічні джерела» (реєстр. N 268; от 28.05.2003, г.Москва).

Данный случай убеждает в том, что научная степень получается только после заня­тия высокой административной должности – и происходит это спустя более четверти века после получения базового образования. Также стоит отметить чрезвычайно высокую продуктивность в релевантный период, то есть все те черты, которые характеризуют и других высокопоставленных чиновников. Новизна же заключается в более отчетливом понимании того, что речь идет не столько о связи между должностью и степенью, сколько о связи между определенным социальным институтом и личностными конструктами рек­рутируемых aggrandizers. Губернатор, «без отрыва от производства» получающий науч­ную степень, публикующий научные монографии и при этом на профессиональном уров­не занимающийся геологическими изысканиями, – можно ли представить себе лучшую иллюстрацию человека, все релевантные качества которого редуцируемы исключительно к способности по немедленной капитализации всех имеющихся возможностей?!

Именно в этом «пункте» и сходятся психические характеристики личности aggran­dizer и политический контекст ее деятельности. Неопатримониальный режим, основываю­щийся на клиентарно-патронажных отношениях, повышает риски занятия «политической» деятельностью, так как во многом все зависит от личного и часто неустойчивого распо­ложения патрона. Это, в свою очередь, повышает вероятность рекрутирования на админи­стративные должности индивидов с особым психическим складом: умеющих в первую очередь выполнять распоряжения, а не соотносить их с некими смысловыми системами координат. Это «практические люди», способные мгновенно ориентироваться в перма­нентно меняющейся конъюнктуре политически-личного. Это амбициозные, склонные к риску ради достижения самых незначительных, казалось бы, преимуществ в статусной борьбе личности, алчные ко всяким престижным вещам и агрессивно их добивающиеся. Здесь нет мелочей, ибо любое неиспользование возможностей, любой пропущенный ис­точник пребендальных доходов негативно отражается на твоем персональном статусе и твоем положении и престиже в рамках определенной группы.

Их действия, как следует, подчинены логике мгновенного использования всех имею­щихся возможностей в личных целях – потому, что неустойчивая-в-своей-устойчивости политика при неопатримониализме может больше не предоставить никаких возможнос­тей. А также потому, что внутреннее побуждение к утверждению себя через обладание вещами, как правило, достающимися в жесткой конкуренции, есть отличительная характе­ристика aggrandizer. И чем выше уровень развития этих качеств, тем выше шансы на ус­пех в рамках этого типа режима. И тем выше полнота их (про/вы)явления в научной сфе­ре, когда каждая (новая) должность открывает возможности, реализация которых пред­ставляется едва ли не инстинктивной и плохо коррелирующей с сиюминутными рацио­нальными соображениями в системе «расходы / доходы».

Таким образом, суть мотивации чиновников, получающих научные степени в связи с занимаемыми должностями, обусловлена неопатримониальным характером украинского политического режима. Именно он задает своеобразную систему координат, при которой не воспользоваться имеющимися возможностями – это само себе есть основание для негативной стигматизации и исключения из рядов группы aggrandizers. Действия по немедленной и/или тотальной капитализации должностных полномочий представляют собой безусловный рефлекс или категорический императив, даже если они – как в случае с получением научных степеней – очевидно и вопиюще нерациональны. Нерациональны с точки зрения научного сообщества и остального общества, но более чем понятны и оправ­данны в глазах подлинной целевой аудитории три-А личностей – группе себе подобных, безотносительно к тому, является ли она «классом в себе» или «классом для себя»…

*Материалы этой статьи войдут в будущую коллективную монографию: Осин В., Зеленски А., Шуляк С. «Власть и знание на постсоветском пространстве: политический режим, научная степень, гендер, идеология и карьера в Украине и Молдове» (Вильнюс: Европейский гуманитарный университет).

Расширенный и дополненный вариант статьи будет опубликован в одном из ближайших номеров журнала «Критика».

 

[1] В данной статье я не исследую практику присуждение звания почетного доктора, основанием для чего обычно выступает активное сотрудничество с тем или иным университетом, развитие связей и междуна­родных контактов, активная общественная деятельность, приносящая пользу определенному университету и т.п. Акцент делается на научных степенях, присуждаемых по результатам публичных защит, в основе кото­рых лежит проведение более-менее ориги­нальных исследований, оцениваемых соответствующим эксперт­ным сообществом.

[2] Например, у трети депутатов нижней палаты швейцарского парламента есть степень Ph.D. // Gaxie D., Godmer L. Cultural Capital and Political Selection: Educational Backgrounds of Parliamentarians // Cotta M., Best H. (Eds.) Democratic Representation in Europe. Diversity, Change, andConvergence. NewYork, 2007. Pр.126. И это близко к нашим предва­рительным данным, о количестве «остепененных» народных депутатов Украины и председателей областных советов.

[3] Речь, в частности, идет о параллели между наличием высшего образования у политической элиты РФ и за­падноевропейских стран: « Тогда как в Бельгии и Скандинавских странах идут дебаты об “академизации” политической деятельности и доминировании политиков с университетскими дипломами, высшее образование в России является предпосылкой для занятия высокопоставленной позиции в политической элите» // Семенова Е.С. Министры Правительства Российской Федерации: рекрутирование и карьеры (1990–2012) // Политический класс в современном обществе. М., 2012. С.167.

[4] Земцов И. Партия или мафия? Разворованная республика. Paris, 1976. С. 12–19; Восленский М.С. Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза. – М., 1991. С. 328.

[5] Скажем, в Португалии министры рекрутируются из трех профессиональных категорий, объяс­няющих высокий уровень обладателей научных степеней: университетские профессора, менедже­ры и юристы // Costa A., Almeida P. T. de. Portugal: the primacy of ‘independents’ // Dowding K., Dumont P. (Eds.) The Selection of Ministers in Europe. Hiring and firing. New York, 2009. Pр.151.

[6] «Как показал опрос “Вестей”, ни один из нынешних кандидатов и докторов в Раде так и не смог ответить на вопрос, какую надбавку к зарплате он получает за научную степень». См.: “В Раде стремительно растет число кандидатов и докторов наук” .

[7] Альтбах Ф., Райсберг Л., Пачеко И. Академическое вознаграждение и контракты: мировые тенденции и реалии // Как платят профессорам. Глобальное сравнение систем вознаграждения и контрактов. М., 2012. С.25.

[8] КалимуллинТ.Р. Российский рынок диссертационных услуг. Препринт. М., 2006. С. 35; Shlapentokh V. (in collaboration with Joshua Woods). Ibid. Рр.46.

[9] Андрущак Г., Юдкевич М. Высшее образование в России: заработная плата и контракты // Как платят про­фессорам. Глобальное сравнение систем вознаграждения и контрактов. М., 2012. – С.296, 300.

[10] “В Раде стремительно растет число кандидатов и докторов наук” ; Ильин В. Ученые степени чиновников и депутатов как «золотой парашют».

[11] М. Соколов в личной переписке указал на то, что гипотеза о золотом парашюте может быть верной, если окажется, что защищаются «скорее немолодые чиновники, поскольку молодые, выброшенные из системы, всегда легко уйдут в бизнес». Мой контраргумент заключается в том, что для подавляющего большинства чиновников вероятность начать карьеру ученого коррелирует не столько с возрастом, сколько с той дея­тельностью, которая предшествовала политической. Другими словами, чем теснее тот или иной чиновник был связан с Академией в прошлом (очное образование, аспирантура, инженер в ВУЗе…), тем выше шансы на то, что после окончания своей чиновничьей карьеры, он вернется в родную альма-матер. И малый про­цент тех, кто после политики выбрал Академию, может служить хорошим аргу­ментом в пользу данного предположения, равно как и свидетельством того, сколь малую ценность для чиновников представляет сов­ременная (украинская) наука. Как в плане рекрутирования кадров для политики, так и в смысле возвращения и/или пришествия бывших чиновников на релевантные руководящие должности.

[12] Гельман В. Диссертации престижного потребления ; Калимуллин Т.Р. С.22.

[13] ВебленТ. Теория праздного класса. М., 2010.

[14] Единственный случай, когда данный мотив может быть частично верным для объяснения массовой прак­тики получения научных степеней украинскими чиновниками, это ситуация, когда последние в своем стрем­лении стать кандидатами и/или докторами наук «вдохновляются» примером некоей референтной группы. Таковой, к примеру, может быть иностранные чиновники, среди которых, судя по приведенным в самом на­чале статьи данным, немалое коли­чество имеют степень PhD. Поскольку в Украине чиновники редко рек­рутируются из академической среды, в дейст­вительности можем наблюдать «завистническое представление о статусе и заслугах» (Т. Веблен), лежащее в основа­нии демонстрационного потребления. Причина, в силу которой даже в этом случае мы имеем дело лишь с частичным объяснением, будет в этой же работе.

[15] Ильин В. Ученые степени чиновников и депутатов как «золотой парашют» .

[16] Дерлугьян Г. Адепт Бурдье на Кавказе: Эскизы к биографии в миросистемной перспективе. М., 2010. С. 91.

[17] “Я ще вшивати вмію” ; Котова А. Время остепеняться: по числу кандидатов и докторов наук Украина является одной из самых учёных стран Европы.

[18] В частности, С. Рябов (контекстуально) понимает под последней такую взаимосвязь: «Серед науковців виникає спокуса підпорядковувати знання владі, перетворити їх на засіб її обслуговування і у такий спосіб здобути причетність до влади» // РябовС.Г. Політична наука в Україні XXI століття: стан та перспективи розвитку. – К., 2005. С. 70.

[19] Clark J.E., Blake M. The power of prestige: competitive generosity and the emergence of rank societies in lowland Mesoamerica // Brumfiel E.M., Fox J.W. (eds.) Factional competition and political development in the New World. Cambridge, 1994. Hayden B. Practical and Prestige Technologies: The Evolution of Material Systems // Journal of Archaeological Method and Theory. 1998. № 5 (1). Plourde A.M. Prestige Goods and the Formation of Political Hierarchy. А costly signaling model // Shennan S. (ed.) Pattern and Process in Cultural Evolution. – Berkley, 2009.

[20] Clark J.E., Blake M. Idem. P. 21.

[21] Дерлугьян Г. Суверенная бюрократия: тезисы к изучению властвующих элит постсоветской Евразии // Ойкумена: Альманах сравнительных исследований политических институтов, социально-экономических систем и цивилизаций. Вып. 5. Харьков, 2007. С.212.

[22] Как отмечал М. Вебер, «получивший должность человек, как правило, обретал вместе с ней и право на нее. Он владеет средствами управления подобно тому, как ремесленник владеет средствами производства. Из своих доходов он оплачивает издержки управления или отдает господину только часть доходов, оставляя остальное себе. В ряде пограничных случаев должность может быть наследственной и отчуждаемой, подобно любой другой собственности» (цит. по:  Фисун А. А. Демократия, неопатримониализм и глобальные трансформации. – Харьков, 2006. С. 154).

 

Вадим Осин, кандидат политических наук, доцент кафедры философии и социально-политических наук Академии таможенной службы Украины (Днепропетровск, Украина).

,

Comments are closed.