top

МАГ/The International Association for the Humanities     ЖУРНАЛ МЕЖДУНАРОДНОЙ АССОЦИАЦИИ ГУМАНИТАРИЕВ | Volume 5, Issue 1 (34), 2016.

Новая книга: Леонид Смиловицкий. “Цензура в БССР: послевоенные годы (1944–1956 гг.)”

Twitter ButtonGoogle+ ButtonFacebook Button

Новая книга: Леонид Смиловицкий. “Цензура в БССР: послевоенные годы (1944–1956 гг.)”
Иерусалим, 2015. ISBN 978-965-92411-0-1.

smilovitsky

Исследование цензуры и ее влияния на различные сферы жизни в Белорусской ССР, которое стало основой для этой книги, было подготовлено в Центре диаспоры Университета Тель-Авива (Goldstein-Goren Diaspora Research Center of Tel Aviv University). Цензура в БССР вобрала в себя основные черты советской эпохи. С ее помощью государство стремилось установить всеобъемлющий контроль над жизнью и общественным сознанием своих граждан. Если до войны главная задача цензуры состояла в борьбе с внутренним врагом, то после ее окончания это место занял внешний враг в лице «международного империализма», как угроза сохранению режима личной власти И.В. Сталина. В монографии сделана попытка раскрыть формы, методы и характерные особенности (идеологической, государственной, военной, хозяйственной и ведомственной) цензуры, показать работу уполномоченных Главного управления по делам литературы и издательств при Совете Министров БССР, действовавших в тесном взаимодействии с ЦК Компартии Белоруссии и Министерством государственной безопасности.

Хронологические рамки исследования охватывают период после освобождения республики от немецкой оккупации летом 1944 г. и до развенчивания культа личности И. Сталина в 1956 г. Последовавшая в эпоху Н.С. Хрущева критика «культа личности», как официально именовались преступления сталинской эпохи, не ставила под сомнение политику советского государства в целом. Незыблемой оставалась и социально-экономическая система. Это был один из наиболее сложных и противоречивых периодов в истории республики, вобравший в себя переход от военного к мирному строительству и попытки приспособиться к переменам в условиях послевоенного мира. Аналитические труды, посвященные истории цензуры БССР после второй мировой войны, о сих пор отсутсвовали, и настоящая монография является первым таким опытом, поскольку, наконец, открылась возможность проследить феномен цензуры по документам из фондов контрольных органов партии и государства.

В книге, состоящей из введения, семи глав и заключения,  события тех лет поданы в контексте общей истории Белорусской ССР как неотъемлемой части советского государства. Каждая глава имеет самостоятельные фабулу и сюжет, цепь событий в их логической причинно-следственной связи и последовательности, завязку, развитие действия, кульминацию и финал. Это позволяет знакомиться с книгой с любой ее части. Справочный аппарат к тексту дается постранично, а не в конце главы, что облегчает обращение к первоисточнику. За рамками исследования остались вопросы контроля над радиовещанием и телевидением, которые заслуживают самостоятельного изучения. Материалом для монографии послужили главным образом архивные документы, дополненные сведениями, почерпнутыми в научных и популярных изданиях, статистических сборниках, периодической печати. Помимо этого, были использованы воспоминания бывших сотрудников цензуры и средств массовой информации, типографий и издательств, журналистов, писателей и художников, которые, в силу служебной необходимости, сталкивались с работой Главлита БССР. В книге также представлены редкие документы, связанные с работой цензуры, и фотографии руководителей Главлита БССР.

Цензура в Советском Союзе была объявлена органом социалистического государства, а ее деятельность направлена на то, чтобы предотвратить появление сведений, которые причиняли вред «интересам трудового народа». Если до революции редактор и писатель вместе боролись с цензором, то в новых условиях редактор-коммунист и цензор-коммунист сообща боролись с писателем, чтобы использовать его творчество в интересах диктатуры пролетариата. Советская цензура не признавала компромисса, а ее решения не подлежали обжалованию. Если до 1917 г. цензорские изъятия при печати отмечали многоточием, то при советской власти купюры в тексте никак не выделялись, и догадаться о них читателю было невозможно.

Конституция СССР формально гарантировала свободу печати, объявляла о предоставлении типографий, запасов бумаги и других материальных условий в распоряжение трудящихся и их представителей. Цензура получила название Главлит и действовала в рамках Народного комиссариата просвещения. Главлит СССР неоднократно менял названия. Сначала эта аббревиатура расшифровывалась, как Главное управление по делам литературы и издательств (1922), затем – Управление по охране военных и государственных тайн в печати при Совете Министров СССР(1946), Главное управление по охране военных и государственных тайн в печати при Совете Министров СССР (1953), а в последствии – Главное управление по охране государственных тайн в печати при Совете Министров СССР (1966).

С окончанием Второй мировой войны прозошли значительные изменения в жизни советского общества, однако режим стремился выявить то, что не соответствовало идеологическим установкам, сохранить военные и экономические секреты, включая сведения о лагерях и тюрьмах. В советской пропаганде была необычайно высока роль того, что некоторые авторы называют «преднамеренной дезинформацией». Неприемлемой считалась любая негативная информация – аварии, экономические просчеты, межнациональные конфликты, отрицательные социальные явления. Запретам подвергались не только публикации в области гуманитарных и точных наук, но даже целые направления науки такие, как ядерная физикакибернетикабиологиягенетикапсихологиясоциология.  Правомерность существования советского государственного строя не подлежала обсуждению и критическому анализу.

Сам факт существования цензуры в СССР не подлежал огласке в открытой печати, отсутствовало даже ее косвенное упоминание. Советские авторы писали о цензуре только, если речь заходила о классово-антагонистическом обществе или дореволюционном периоде российской истории. Тем не менее, советская цензура имела свои особенности. Несмотря на отсутствие закона о государственной тайне, в Уголовном кодексе существовала статья об ответственности за ее разглашение. Закон засекречивал не только источник, но и саму информацию. Подлинность события не являлась условием для публикации. Любые научно-технические сведения предусматривали двойное назначение – интересы гражданской промышленности и министерства обороны, а поэтому часто засекречивалась. Критика недостатков и ошибок не влекла за собой обобщения. Всеобщая подозрительность препятствовала экономической интеграции, гуманитарному сотрудничеству и контактам между людьми. Цензура вторгалась в творческий процесс деятелей культуры, образования, искусства, науки и даже народного творчества. Это заставляло писать «в стол» или рисковать свободой ради возможности быть услышанным через самиздат или тамиздат.

В СССР при проверке печатных изданий основной упор делался на предварительную стадию контроля, тогда как в остальном, демократическом мире – на ее последующие стадии. Главлит составлял списки книг, запрещенных к продаже, издавал правила и инструкции, обязательные для исполнения всеми органами печати. Без визы цензуры не могло появиться ни одно произведение, вплоть до почтовой марки, визитной карточки, спичечной этикетки или пригласительного билета. Категорически запрещалось распространение любых произведений, возбуждавших национализм и религиозный фанатизм, издания, носившие порнографический характер.

Одновременно функции цензуры выходили за рамки охраны государственной тайны. Главлит выдавал разрешения на открытие издательств и утверждал кандидатуры их руководителей, контролировал приём книг букинистическими магазинами. Он отвечал за ввоз иностранной и вывоз советской литературы за границу, следил за сообщениями иностранных корреспондентов, отвечал за библиографическую регистрацию всех произведений печати. Тема цензуры полностью отсутствовала в советской историографии. До 1991 г. разрешалось изучать только дореволюционный период в истории цензуры, хотя «пищи» для размышления было много, слишком быстро менялись события в калейдоскопе политической и внутриэкономической жизни страны.

Зарубежные издания, посвященные цензуре, долгое время оставались недоступными советскому читателю. Большинство книги статей на эту тему были написаны на материалах открытой советской печати. Их авторы, не имея доступа к архивам, опирались на воспоминания эмигрантов и рассказы немногих иностранных граждан, посетивших Советский Союз. Все зарубежные издания, посвященные истории советской цензуры, объявлялись псевдонаучными и фальсифицированными. В стране было принято много писать о журналистике, издательствах и типографиях, литературе и искусстве, органах печати – но не о цензуре. Официальные исследования по истории печати освещали советское и партийное строительство в издательской сфере. Правовые аспекты контроля над деятельностью средств массовой информации рассматривались лишь в учебниках по административному праву.

Изучение цензуры стало возможно с ликвидацией Главлита в октябре 1991 г. и передачей его архивов на открытое хранение с последующим постепенным рассекречиванием. При написании своей монографии я дополнил этот корпус источников документами высших органов партии и государства, которые позволяют показать механизм управления учреждениями культуры, науки, просвещения, образования и отраслями народного хозяйства. Важные сведения были получены в Национальном архиве Республики Беларусь (НАРБ), Центральном Архиве КГБ Республики Беларусь в Минске (уголовно-следственные дела еврейских писателей, поэтов, деятелей культуры и науки), Белорусском государственном архиве-музее литературы и искусства (фонды Управления по делам искусства и Управления по контролю за зрелищами и репертуаром при Совете Министров БССР, Союза писателей, Союза художников, Союза композиторов, Государственного издательства БССР, Белорусской Государственной эстрады, Художественного Фонда БССР, Государственного Художественного музея БССР, Белорусского Государственного еврейского театра и др.).

В работе над монографией также были использованы данные Российского государственного архива социально-политической истории (фонды ЦК ВКП(б)-КПСС, секретариата, оргбюро, отделов и управлений; фонд ЦК ВЛКСМ), Государственного архива Российской Федерации (фонды Верховного Совета СССР, Совета Министров, Прокуратуры СССР, Совета по делам религиозных культов и Русской православной церкви), Российского государственного архива экономики (фонды Госплана, Министерства финансов, ЦСУ СССР), а также Российского государственного архива новейшей истории (документы бывшего текущего архива общего отдела ЦК КПСС). Материалы к решениям Политбюро, Президиума и Бюро Президиума ЦК КПСС, а также другие документы, попавшие в эти органы власти, остались недоступными, поскольку они находятся в процессе передачи из Архива Президента Российской Федерации в РГАСПИ.

Обращение к широкому кругу источников – архивным материалам, статистическим сборникам, периодической печати, воспоминаниям  и т.д. – позволили получить разносторонню картину и вывести некоторые закономерности функционирования цензуры в Белорусской ССР, в частности, сделать вывод, что благодаря цензуре была достигнута всеобъемлющая изоляция советского общества как от внешнего мира, так и от собственных граждан. Несмотря на свою (историческую, национальную, социальную) специфику, цензура в Белорусской ССР являлась частью общей советской цензуры: она существовала в государстве, которое, обладая внутренними ресурсами,  могло допустить длительную самоизоляцию от мирового сообщества (1921-1991 гг.).

Ликвидация цензуры вместе с кончиной государства, которому она служила, сняла многочисленные путы, раскрыла мнимые секреты, отменила надуманные ограничения, позволила вслух заявить о существующих проблемах.

 

Леонид Смиловицкий, доктор исторических наук, старший научный сотрудник Центра диаспоры при Тель-Авивском университете,  руководитель проекта “История евреев Беларуси”.

,

Comments are closed.