top

МАГ/The International Association for the Humanities     ЖУРНАЛ МЕЖДУНАРОДНОЙ АССОЦИАЦИИ ГУМАНИТАРИЕВ

Новая книга:  Олена Стрельник, «Турбота як робота: материнство у фокусі соціології» 

Twitter ButtonGoogle+ ButtonFacebook Button

В этом году в украинском издательстве «Критика» вышла монография Елены Стрельник «Турбота як робота: материнство у фокусі соціології» («Забота как работа: материнство в фокусе социологии»). Исследование современных общественных дискуссий, а также материнских практик сразу же вызвало интерес в медийных и академических кругах. С одной стороны, забота о детях является неотъемлемой, почти невидимой частью повседневности. С другой, фигура матери всегда находится в центре политических дискуссий не только о нациестроительстве, но и о судьбе человечества в целом. МОСТ расспросил Елену Стрельник о том, как она видит свое исследование в ряду других научных трудов и споров о материнстве.

strelnik-coverAнна Шадрина: Елена, всякое исследование вырастает из некоего «дефицита» в производстве знания. Какой дефицит призвана удовлетворять твоя книга?

Елена Стрельник: На момент начала работы над проектом в Украине накопился значительный опыт изучения семьи, представленный количественными исследованиями Института демографии и социальных исследований НАН Украины. Что касается непосредственно материнства, то обстоятельных, серьёзных исследований социологического характера или с использованием гендерной методологии было мало. Прежде всего, отмечу работы Алисы Толстокоровой о практиках транснационального материнства матерей-трудовых мигранток, а также два магистерских англоязычных проекта — Марины Чернявской о практике домашних родов и Полины Власенко о вспомогательных репродуктивных технологиях. В целом, в Украине научные и общественные дискуссии о материнстве чаще всего ведутся через призму того, что государство и общество ожидают от матерей как ответственных за решение демографических проблем и реализацию задачи воспитания будущих граждан. В научных исследованиях материнство осмысляется преимущественно через концепты материнской роли, социализации, ответственного родительства. Речь идет о функционально-ролевом подходе, который зачастую транслирует эссенциалистское представление о материнстве, описывая его в категориях безусловной любви, жертвенности, женского предназначения. Моей задачей было дать обзор теорий, которые предлагают альтернативу этому подходу. Кроме феминистских концепций, речь идет о возможностях социально-конструктивистского анализа, о различных способах концептуализации заботы как деятельности, как социально-политической категории, о возможностях теории структурации, а также о теориях модерна и постмодерна, которые позволяют увидеть глубинные факторы изменений семьи, материнства и практик заботы о детях. Я предложила и свое концептуальное видение материнства: структурно-деятельностную концепцию материнских практик, которая опирается на эти теории, а также на возможности гендерных исследований.

А.Ш.: Что касается исследовательской позиции: насколько в данном случае личный опыт задавал ход мысли и влиял на выбор методологии? 

Е.С.: Мой личный опыт материнства вошел в книгу, но скорее имплицитно. Опираясь на собственный опыт мне было проще формулировать вопросы опросника и интервью, проще говорить с матерями и чувствовать проблемные моменты. В процессе сбора информации мне пришлось иногда быть не только исследовательницей, но и мамой, то есть отступать от стандартов «жесткого интервью» и отвечать на вопросы моих информанток о собственном опыте.

Я долго искала эмпирический фокус своего исследования, и в его ходе находила все новые и новые ракурсы, каждый из которых мог бы стать отдельным исследовательским предметом. Это и практики родов, и грудного кормления, и проблемы города, который ограничивает мобильность матерей. Вместе с тем была задача сфокусироваться на чем-то относительно целостном. Я задумалась: а что нам известно о материнской повседневности наиболее массовой группы матерей — работающих мам, о жизни которых, казалось бы, все всем известно. Мой эмпирический фокус: проблема баланса работы и семьи для матерей, который имеют детей в возрасте от 3 до 10 лет, работают по найму и живут в крупном городе. В ходе сбора данных я использовала смешанную технику: как количественные, так и качественные методы. Хотя в границах феминисткой эпистемологии качественные методы признаются как более релевантные задаче исследования женских опытов, я не стала пренебрегать количественными данными. Ведь именно они позволяют увидеть структурные вещи и показать, что далеко не все проблемы являются частными случаями. Да и с точки зрения популяризации исследования, широкая аудитория хочет видеть цифры, они всегда воспринимаются как более убедительные.

А.Ш.: Сегодня гуманитарные науки все дальше отходят от идеи, что исследование возможно производить с некой нейтральной, аполитичной позиции. С этой точки зрения, каково место твоей книги в публичных дискурсах материнства?

Е.С.: В украинском обществе я вижу два отчетливых образа материнства: идеализированный и демонизированный. Первый — характерен для риторики национального строительства, где женщина-мать — это Берегиня и транслятор национальных традиций. Второй (образ матери-демона) — это медийный образ безответственных матерей, которые бросают своих детей и не заботятся о них. Эти образы, по сути, опираются на общий дискурс «кризиса материнства», утраты ценности материнства в обществе и жизненных стратегиях женщин з призывом возврата к «национальным традициям», нормам многодетности и т.д. Возникает вопрос: а что между этими полярными, черно-белыми образами материнства? Между ними — материнская повседневность, сложная и разная, которая мало обсуждается за пределами материнских Интернет-сообществ.

Вместе с тем, голоса самих матерей начинают звучать громче. В городах Украины появляются движения матерей за улучшение городской инфраструктуры для семей с детьми. На одном из топ-каналов Украины сейчас готовится цикл передач о современном материнстве. Их автор — журналистка, молодая мама, которая сама столкнулась с проблемой баланса семьи и работы. И выход такой программы — это очень хороший знак. Знак того, что проблемы матерей постепенно выходят за пределы женских и материнских сообществ, вокруг материнства и заботы о детях начинает формироваться широкий общественный дискурс, альтернативный «кризисному», алармистскому дискурсу «кризиса материнства», демографического спада и т.п.

А.Ш.:  Большинство современных критических теорий материнства были разработаны в конце прошлого века американскими и британскими исследовательницами. Интересно, как западная теория работает в условиях иного социального контекста?

Е.С.: На примере дискуссий о материнстве в североамериканской социологии можно отметить, что общей является тенденция движения от универсалистских концепций материнства до признания плюралистичного и контекстуального характера материнства. Скажем, концепт «интенсивного материнства» Ш. Хейз в целом неплохо объясняет материнство в современной Украине, за исключением тезиса о том, что идеология интенсивного материнства опирается на тезис о том, что «хорошая» мать работает только тогда, когда ее семья нуждается в ее доходе. Мне сложно представить дискуссии относительно того, должна ли хорошая мать работать. В Украине профессиональная занятость рассматривается как менее значимая для женщин, чем забота о детях, вместе с тем ожидается, что женщина-мать будет работать. В конце концов к этому подталкивает и низкий уровень жизни. И если в США ведутся «материнские войны» в отношении того, должна ли «хорошая» мать работать или не работать, или работать на условиях полной или частичной занятости, то в Украине таких дискуссий практически нет. А водоразделы между «хорошими» и «плохими» матерями проходят скорее на основе стилей заботы о детях. Впрочем, и в США теория Хейз критиковалась как универсалистская и релевантная замужним матерям из среднего класса.

 

Елена Стрельник — кандидат социологических наук, докторантка факультета социологии Киевского национального университета имени Тараса Шевченко.

,

Comments are closed.