top

МАГ/The International Association for the Humanities     ЖУРНАЛ МЕЖДУНАРОДНОЙ АССОЦИАЦИИ ГУМАНИТАРИЕВ | Volume 5, Issue 1 (34), 2016.

Liberal Arts College в Беларуси: интервью с руководителями программы

Twitter ButtonGoogle+ ButtonFacebook Button

Несколько месяцев назад в белорусских СМИ появилась информация о новом образовательном проекте – Европейском Колледже Liberal Arts в Беларуси (ECLAB), задуманном как неформальная альтернатива белорусской системе образования. На прошлой неделе состоялась его презентация, кроме того, авторы программы и преподаватели дали несколько интервью, в которых рассказали о целях, философии и практической стороне проекта. Журнал «The Bridge-MOCT» также обратился к руководителям программы со своими вопросами. 

1 Liberal Arts pic

Елена Гапова: Начну с вопросов, касающихся практической стороны. Ваш проект называется Колледжем. Каков его формальный статус? Как он зарегистрирован: как общественная организация? Учебное заведение?

Алексей Браточкин: Я предпочитаю говорить о том, что мы делаем «университетскую программу» – это снимает ряд вопросов, связанных с регистрацией и так далее. Другое дело, что может возникнуть некоторая путаница – люди будут не понимать, куда они поступают, в стационарный вуз или в какое-то другое учебное заведение. Но мы разъясняем, что на данный момент мы занимаемся неформальным образованием, дипломов не выдаем, но надеемся на то, что будем развиваться и как-то менять свой статус.

Е.Г.: Предполагаете ли вы онлайн-образование для слушателей из других городов? Или это очная программа? 

А.Б.: В данный момент мы предлагаем очную программу, планируем осуществить набор студентов и наладить такую модель обучения и коммуникации, которая позволила бы нам думать о дальнейшем развитии проекта. Идею дистанционного обучения мы также обсуждали, потому что сегодня дистанционное образование достаточно быстро развивается (в условиях Беларуси – с начала 2000-х гг.), хотя речь идет, прежде всего, о технических специальностях, а именно о сфере IT. Наш образовательный проект больше нацелен на то, что называют Humanities в широком смысле, включая ряд социальных наук, например, историю, и так далее, и, конечно, планирование дистанционной составляющей проекта будет иметь свою специфику.

Ольга Шпарага: Могу добавить, что за пределами Минска, в других беларусских городах мы уже проводим – а с осени усилим – программу публичных лекций нашего «Европейского кафе». Этот проект в целом стал очень важной предпосылкой для запуска колледжа, поскольку показал, какая большая необходимость есть в новом знании в Беларуси. В каждом городе при этом своя специфика, свои интересы и публики. И, думаю, мы будем с ними работать и дальше в разных направлениях образования, и, конечно, вместе с местными партнерами.

Е.Г.: Как вы полагаете  или, может быть, вы уже получили первые заявки и у вас есть «материальные сведения» – кто будут ваши слушатели? Студенты вузов? Люди, уже имеющие образование, обучающиеся в магистратуре? Условные «домохозяйки», то есть те, кто хочет заполнить свой интеллектуальный досуг? В США я встречала пожилых людей, пенсионеров (например, бывших врачей), которые записываются в университетах на курсы по гуманитаристике  просто потому, что это им интересно.

А.Б.: Лично я скорее ориентируюсь на студенческую аудиторию, но приемная кампания покажет, насколько мои надежды оправданы, потому что разный тип аудитории требует разного подхода.

О.Ш.: В первую очередь мы думали о студенческой молодежи, потому что, наверное, с нее начать проще всего, и запрос от нее поступает на новое знание самый отчетливый. С другими группами нужно работать по-другому, поэтому сразу мы их не охватим. Идея насчет «домохозяек» мне нравится, потому что в Беларуси, ведь, большая проблема с осмыслением гендерных ролей, мы планируем внести вклад в ее обсуждение и решение через наши курсы. В конце концов, интересное в образовании едва ли связано только с получением удовольствия, поскольку в идеале меняет человека. Как там красиво сказала Спивак? “Ответственное преподавание гуманитарных наук нацелено на ненасильственную реорганизацию желаний студентов”.

Е.Г.: Почему, вы полагаете, ваши программы будут интересны вашим слушателям? Почему ожидаете, что на них будет спрос? И как относитесь к «летучим университетам», «уличным университетам» и т.д.? Я спрашиваю не о конкретных инициативах, а об идее таких университетов в целом.  

А.Б.: Исходя из собственного опыта работы в белорусской системе образования, я могу сказать, что внутри нее существует большой запрос на современное знание, на такое знание, которое помогает ориентироваться в мире, понимать какие-то глобальные и локальные процессы. Студенты очень живо откликаются на какие-то новые вещи, особенно когда понимают, что какие-то идеи, концепции меняют их привычное восприятие реальности; людям нравятся часто такие вещи. И сами студенты часто выступают с инициативами, призванными восполнить недостаток образовательных программ в государственных вузах – например, в Минске уже три года молодые архитекторы проводят «Минский архитектурный форум», цель которого – поместить то, что происходит в городе и с городом, в междисциплинарную перспективу, они приглашают читать лекции урбанистов, социологов, историков и так далее. Эта инициатива заслуживает только уважения.

Что касается вопроса о «летучих/уличных университетах», то я думаю, что в условиях Беларуси любые мобильные и открытые образовательные проекты крайне важны, как и другие формы образовательной деятельности, ориентированные, в том числе, на непрерывное образование. Если мы озабочены состоянием гражданского общества в Беларуси, то стоит заметить, что многие его активные представители – это люди, имевшие опыт учебы в образовательных проектах, таких, как выдворенный за пределы Беларуси ЕГУ, закрытый властями Белорусский гуманитарный лицей (который продолжает свою деятельность), Белорусский коллегиум и так далее, это участники многочисленных семинаров, летних школ, образовательных поездок.

О.Ш.: Поддержу Алексея и добавлю, что своей задачей ставлю заинтересовать студентов тем, что, как философ, считаю важным для нашей совместной, социальной жизни. Я верю в то, что всякого рода ее новые описания – в перспективе ли солидарности и справедливости, национальной культуры или мультикультурализма, суверенитета или глобального управления – нужны не только в теоретическом, но и в практическом плане. Потому что они открывают новые возможности для самореализации и помощи другим, которые до этого были не видны, потому что для них просто не было слов. Я удивлялась тому, что в анкетах «Европейского кафе» нам постоянно писали, что хотят лекции на тему национальной идентичности. А потом поняла: это связано с тем, что эта тема – чуть ли не единственная, которая на слуху. Однако вопросы о том, например, все ли имеет рыночную цену, или какие-то вещи, типа дружбы, уважения, солидарности должны осмысливаться в других категориях, или сравнение разных концепций наилучшего образа жизни, не менее интересны и важны для этой самой идентичности, но не попадают в фокус внимания. Или вот разные формы экономической и социальной несправедливости, разве не затрагивают каждого из нас и не требуют выработки критериев, которые позволяли давать им оценку, а затем с ними справляться? Нужно вводить новые слова для описания социальной, культурной, политической жизни, чтобы разнообразить эту жизнь и делать видимыми скрытые проблемы.

Насчет важности разнообразия образовательных проектов и площадок мне сложно что-то добавить еще. Знаю от наших лекторов, например, профессора философии Гинтаса Мажейкиса из Литвы, что такое разнообразие востребовано и за пределами Беларуси, где с формальным образованием дела обстоят куда лучше. Потому что современные общества являются плюральными, и разным сообществам и публикам нужны разные способы осмысления своей жизни, как, впрочем, и каналы, которые бы позволяли эти способы затем соотносить друг с другом.

Е.Г.: Обучение в вашей программе бесплатно, что, с одной стороны, хорошо. С другой – может возникнуть проблема, с которой, например, сталкиваются психологи в программах бесплатной помощи. Начинают клиенты (или пациенты) с энтузиазмом. Затем – видя, что «занятия» требуют некоторых вложений и усилий, затрат сил и времени, а нередко и ментальной вовлеченности, начинают «пропускать занятия», а то и вовсе бросают – ведь это им ничего не стоит. В вашем случае к занятиям надо еще и готовиться – ведь если ничего не делать самому, научиться невозможно. Не опасаетесь ли вы таких сценариев?

А.Б.: Опасаемся. На эту же ситуацию можно взглянуть и с обратной стороны – стороны преподавателей, мотивация которых часто зависит и от реакции тех, кого они обучают, и она тоже может заканчиваться. Возможно, некоторые такие ситуации можно предотвратить методически – формируя нагрузку студентов, думая о том, как построить процесс обучения, развивая кооперацию со студентами. Как мне кажется, людям нужны не только знания часто или что-то подобное, но и чувство причастности к сообществу, к чему-то важному, и это можно попробовать создать в рамках проекта, снижая риски отсутствия энтузиазма.

Е.Г.: Задам вопрос, над которым раздумываю давно – об академическом качестве. Производство знания  это область, где качество зависит от того, как работает вся система. Это особенно верно для гуманитаристики, где «проверить практикой» правильно ли, ну, скажем, собрана электрическая цепь, то есть загорится ли лампочка, невозможно. «Лампочки» нет. Здесь все определяется «мнением» академических коллег относительно качества работы. При этом сами коллеги должны быть также «сертифицированы» своими же коллегами. Таким образом происходит присвоение степеней (ученый совет решает, что работа достойна и т.д.) и в целом создание и поддержание академической репутации. Для того, чтобы это работало, должна существовать соответствующая система «проверки»: иерархия университетов и академических журналов, рецензирование, рейтинги и т.д. В самом простом случае есть Министерство образования, которое выдает (или не выдает) лицензию. Ваш проект, по понятным причинам, находится вне такой системы (которая на постсоветском пространстве не всегда работает, но это отдельная тема). Каким образом можно«доказать» академическое качество вашего продукта?

А.Б.: Для меня это самый трудный вопрос интервью. И я его бы разделил на две части. Во-первых, можно говорить о «технологической» стороне нашего проекта, о том, как мы умеем вообще преподавать или учить кого-то. Надо сказать, что опыт у многих наших преподавателей уже достаточно большой, некоторые преподавали или сами учились за пределами Беларуси, и есть понимание того, что воспроизводить образовательные практики, характерные для локального контекста – иногда себе дороже, а иногда они вполне срабатывают. История попыток трансфера на постсоветском пространстве модели «либерал артс» образования показывает, что все очень непросто: есть Каунасский университет, Смольный в Питере, Екатерининский колледж в Эстонии, еще пара программ, и, пожалуй, все. Теперь мы пытаемся это организовать в Беларуси, и возникает много именно «технологических» проблем – начиная от расписания и завершая системой возможного оценивания и проведения занятий. И, например, мы приглашали представителя Екатерининского колледжа в Минск, чтобы он провел мастер-класс с нашими преподавателями, обсуждая проблему модели либерал артс-образования. То есть один из путей контроля качества – это международное сотрудничество.

Во-вторых, речь идет еще и о содержании преподавания, не только о том, как именно все преподается. Готовя концентрацию «Публичная история», я просматривал программы других университетов, в Европе, в США, где есть программы по публичной истории, затем пытался определить философию концентрации и подобрать актуальные курсы, исходя из локальных возможностей. У меня под рукой ряд книг, связанных с проблематикой публичной истории и так далее, также мне помогает опыт участия в некоторых проектах, где была возможность коммуницировать с историками из разных стран. И так делали все руководители концентраций. Мы ориентируемся на опыт, который, к счастью, сегодня доступен, мы можем поддерживать контакты с коллегами за пределами Беларуси. Понятно, что программа «Публичной истории» вполне может быть не признана официальными институциями в Беларуси, но меня это обстоятельство не смущает особо, скорее заставляет что-то сделать получше.

О.Ш.: Могу добавить разве что про научную составляющую. Прежде чем добиться хорошего уровня цитируемости или публикаций в признанных журналах, необходимо, на мой взгляд, создать сеть или сети коммуникации и совместной научной деятельности. Эту функцию в нашем колледже должны выполнять Центры. Какие-то контакты у ряда преподавателей уже есть, теперь нужно интенсифицировать работу – проводить исследовательские семинары, научные коллковиумы и конференции. Важную роль уже играет Международный конгресс исследователей Беларуси. Но это большой проект, а мне кажется важным делать много небольших, но международных интервенций. Люблю в этой связи приводить в пример своего коллегу – датского философа-феноменолога. Дания, как известно, небольшая страна. Так вот внутри нее он занимается популяризацией феноменологии на родном языке, а чтобы выходить на международный уровень, руководит семинаром, куда съезжаются исследователи из разных стран, и уже не только феноменологи, чтобы совместно обсуждать те или иные проблемы на английском. Думаю, это наш путь. Наука, в конце концов, не имеет национальных границ, что не мешает ученым заниматься локальными проблемами. В госсистеме Беларуси очень часто все ровно наоборот: локальная наука для глобальных проблем. Будем стараться это исправлять.

Е.Г.:  Успехов вашему проекту. Надеемся на новое интервью в конце учебного года.

 

Алексей Браточкин, историк, руководитель концентрации “Публичная история” ECLAB. 

Ольга Шпарага, философ, кандидат философских наук, редактор интернет-журнала «Новая Еўропа», сотрудник Центра европейских исследований (Минск). Руководитель концентрации «Современное общество, этика и политика» ECLAB.

, , ,

Comments are closed.