top

МАГ/The International Association for the Humanities     ЖУРНАЛ МЕЖДУНАРОДНОЙ АССОЦИАЦИИ ГУМАНИТАРИЕВ

Как бороться с плагиатом?

Последние несколько недель в социальных сетях и CМИ интенсивно обсуждались плагиат, липовые научные публикации и фальшивые диссертации. Толчком к дискуссиям стал, очевидно, пост в Живом Журнале под заголовком “Афера”: “копнув” одну кандидатскую диссертацию, автор и его коллеги “наткнулись, похоже на коммерческую (?) сеть по изготовлению фальшивых кандидатских и докторских степеней”. Например, было выявлено, что указанных в автореферате еще одной – докторской – диссертации статей, очевидно, нет в природе: местом их “публикации” названы несуществующие номера научных изданий: Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4. История. Регионоведение. Международные отношения – 2009, № 4 – не издавался (этот Вестник публикуется дважды в год) и т.д. Речь шла не об одном или двух случаях:“дело попахивает масштабной фальсификацией” написал еще один автор, проверив еще несколько диссертаций. В это же время в МГУ была обнаружена “контора по подготовке диссертаций” – коммерческое предприятие под названием “Диссертационный совет”.

К обсуждению, начатому в социальных сетях, присоединились СМИ. На портале “Наука и технологии в Росcии” появился материал “Алхимик-диссертант в национальном университете”; на телеканала “Дождь” был показан сюжет “Скандал в научном сообществе: подделку диссертаций поставили на поток”; Lenta.ru провела журналистское расследование и опубликовала текст“Обыкновенный фальшизм”. Очевидно, общественное мнение сыграло свою роль: для проверки диссертационного совета МПГУ (где были защищены большинство диссертаций с липовыми публикациями ) была создана cпециальная комиссия, и две диссертации уже сняты с защиты по заявлению самих диссертантов; соответствующая комиссия была создана и в самом университете.

В эти же дни из Украины пришло сообщение о лишении – по решению суда – научной степени за плагиат: “Соня Кошкіна програла у суді заступнику декана філософського факультету КНУ ім.Шевченка” В ноябре во Львове прошла представительная международная конференция “Від нової академічної культури до громадянського суспільства, вільного від корупції”, где гуманитарии Украины и Польши обсуждали проблемы “академической честности”.

Проблема плагиата не может не волновать научное сообщество, т.к. основой его статуса является “производство знания”, т.е., в некотором смысле, “истины”. В связи с происходящими дискуссиямиThe Bridge/Мост обратился к исследователям из нескольких стран и членам Совета МАГ с двумя вопросами:

  • Почему постсоветский плагиат принял такие формы? В западной академии “бывает” плагиат – идея, фраза, но представить публикацию чужой статьи под своим именем невозможно.
  • Что нужно делать (научному сообществу или государству), чтобы это остановить?

 

Приводим некоторые ответы наших коллег:

Тарас Добко (Католический университет, Львов): Мне кажется, что нужно сделать две вещи для минимализации плагиата в диссертациях:

  • найти способ интегрировать в процесс практику анонимного рецензирования;
  • отказаться от двуступенчатой системы (кандидат-доктор) в пользу одного уровня доктора философии (Ph.D.) (мне не раз приходилось слышать реплики членов специализированных ученых советов по поводу одобренных советом, но не слишком хороших кандидатских диссертаций, что кандидат наук это не так важно, а вот на уровне доктора наук уже будет совсем другой, очень строгий подход); другими словами, нужно сжечь все мосты к отступлению.

 

Леонид Зашкильняк (Львовский национальный университет им. И.Франко):

  • У нас (в Украине) плагиат возможен вследствие отсутствия действительного научного сообщества, которое является следствием же методологического и общественно-политического раскола общества. А кроме всего прочего – также результат всеобщей интеллектуальной (и политической) коррупции.
  • Только один рецепт (к сожалению нереальный!) – осуществить “деавторитезацию” руководящих должностей и кресел (руководство – не награда, а груз служения и управления) и ввести исключительную ротацию (без исключений! каламбурчик!) на всех руководящих должностях с ограниченным сроком пребывания. Это позволит ценить не авторитет должности, а авторитет личности ученого, а следствие – формирование нормальной интеллектуальной среды.

 

Александр Каменский (НИУ ВШЭ, Москва): То, что написал Леонид, совершенно правильно, в особенности, об отсутствии сообщества, но одновременно все сложнее.
И дело не только в двух степенях, но еще и в том, что их утверждение – государственная функция, а государство пытается выработать общие критерии для всех специальностей (не говоря уже о том, что сама номенклатура специальностей отражает состояние науки начала 20 в. – во всяком случае, в том, что касается гуманитарной сферы).
Мы сейчас создаем диссертационный совет и столкнулись с тем, что, по требованиям ВАКа, членами совета могут быть те, кто имеет три ваковские публикации за последние три года. Но историки, достигнув определенного уровня, вообще пишут больше книги, чем статьи. Соответственно, человек, опубликовавший за последние три года три монографии в совет не годится, а три статьи, объем которых никак не оговорен, годится.
Степени должны присваиваться университетами и, соответственно, связываться с их репутацией… То, что сейчас всплыло, это, как принято говорить, лишь верхушка айсберга. Например, вчера на конференции в ВШЭ был озвучен случай c докторской диссертацией по экономике (благополучно защищенной), которая состоит из 30 страниц одного и того же текста, повторяющегося несколько раз для доведения до соответствующего объема. Это означает, что эту диссертацию никто не писал и никто не читал, но некто (наверное, большой начальник) счастливо носит степень доктора экономических наук. Отсюда – еще одна проблема – статус ученой степени в обществе.

Татьяна Щитцова (ЕГУ, Вильнюс/Минск): я думаю, что ответ на первый вопрос можно найти в известной книге Макса Вебера “Протестантская этика и дух капитализма”. Органическое сцепление этих двух измерений (выявлению которого и посвящена книга) на индивидуальном уровне означает, что карьерный рост неотделим от праведного честолюбия. На академическую сферу это распространяется не меньше, чем на любую другую: успех коренным образом завязан на продвижение собственного авторства. Речь, как видите, о генеалогии западного субъекта. У нашего – другая генеалогия.
Отсюда отчасти следует и ответ на второй вопрос. Бездействовать, конечно, нельзя (нужно отчислять из числа студентов, лишать степеней, публично реагировать, “выявлять” итд итп), НО должно пройти немалое время, прежде чем действительно сможет укорениться (быть культивирована) новая культурная норма/нормальность. Условия этого – отдельный вопрос.

Ольга Бухина (Международная ассоциация гуманитариев): К сожалению, проблема поддельных дипломов актуальна и в США. Согласно данным бывшего особого агента ФБР Алана Изеля (Allen Ezell), 1% всех бакалаврских, магистерских и докторских дипломов в США – поддельные (то есть один из ста полученных дипломов, включая дипломы врачей и адвокатов). Это либо поддельные дипломы уже имеющихся учебных заведений, либо дипломы “липовых” учебных заведений. Об этом сообщают американские СМИ. Алан Изель вместо со своим соавтором опубликовал на эту тему книгу. Конечно, это не в прямом смысле проблема самой американской академии, внутри которой вряд ли возможны случаи серьезного плагиата, но в некотором смысле отражает моральный уровень общества в целом, а также завышенную цену образования в США.

Елена Гапова (Western Michigan University/Европейский гуманитарный университет): Мне это не видится проблемой “нравственности” (т.к. нравственность – это личностная категория), а проблемой того, как устроена университетская система. В западной академии за “плагиат” в виде опубликования чужой статьи под своим именем (что представить невозможно) уволят сразу же, т.к. это репутация университета, его место во рейтингах и, соответственно, приток (или отток) студентов, получение финансирования от фондов и т.д. Как переделать академическую систему у нас – вот в чем вопрос…

Николай Вахтин (Европейский университет в СПб): Это возможно, потому что в нашей науке, как и во всей остальной нашей жизни, наблюдается полный упадок нравственности. Виной тому – всеобщая привычка ко лжи и к ее безнаказанности. Попытки препятствовать этому с помощью законов, этических кодексов, специальных институтов вроде полиции научных нравов – бессмысленны: жулик на то и жулик, чтобы обойти любые рогатки и препоны, а честные люди будут об эти рогатки спотыкаться. Научное сообщество ничего не может сделать, потому что оно включает в себя не только “честных ученых”, но и всех этих не вполне добросовестных (и вполне недобросовестных) членов. Это как попытки реформировать бюрократию руками бюрократии: максимум, что может получиться – это возникнет еще один комитет по реформированию… Все, что мы можем сделать – это учить наших учеников, что так поступать – нехорошо.

Тамара Гундорова (Институт литературы им. Т.Г. Шевченко НАН Украины, Киев): Можно констатировать, что сегодня мало кто из гуманитариев-ученых по-настоящему читает чужие работы. Даже если что-то цитируется, это не означает, что работа прочитана,- можно просто взять цитаты из чужого текста, ведь существует набор популярных авторов и цитат,которые кочуют из текста в текст. Ссылки ограничиваются кругом знакомых людей, а также модными именами.Атрофировано также чувство «чужого» текста и «чужой» идеи – все идеи и концепции существуют синхронно и анонимно, и их можно брать и считать их своими.Можно продолжать ряд парадоксов современной гуманитаристики, что в конечном итоге, по моему мнению, свидетельствует о том, что изменяется поле науки в современном мире, ее просветительски-рациональные принципы видоизменяются. В этой ситуации появляется своеобразная «легкость научного бытия», реализованная в конечном плане плагиатом. Очевидно, нужны сверхморальные личные посылки, а также новые организационные принципы и механизмы регулирования науки в современном мире. Государственная машина этого сделать не в состоянии, что показывает ВАК. Может, это должна сделать сама университетская республика?! У меня ответа пока нет.

Сергей Ушакин (Принстонский университет, США): Ну, есть же в общем метод – не идеальный, но работает – называется peer-review. Вот он и позволяет избежать плагиата. И понятно, что списки ВАКа да и сам ВАК должны исчезать. Степени должны присваивать университеты. И нести за это полную ответственность. Но эта работа – на поколения.