top

МАГ/The International Association for the Humanities     ЖУРНАЛ МЕЖДУНАРОДНОЙ АССОЦИАЦИИ ГУМАНИТАРИЕВ

О подготовке «доктора философии»

pershai_big Вопрос о том, насколько соотносимы друг с другом степени «кандидата наук» и «доктора философии» или PhD стал, в связи с глобализацией академического пространства, предметом частых обсуждений в научной среде. В этом комментарии я попытаюсь рассказать, как практически организована подготовка докторов философии, кратко обозначив некоторые принципиальные различия с подготовкой кандидатов наук. Я защитил две диссертации: кандидатскую по филологии по специальности теория языка в Белорусском государственном университете и диссертацию на степень доктора философии по исследованиям теории культуры (Cultural Studies) со специализацией по национализму и восточноевропейским исследованиям в Университете Трента в Канаде. Пройдя обе школы, я понимаю, что прежде всего следует говорить о различии в объеме и качестве текстов, лекций, выступлений на конференциях, заявок на финансирование и пр., которые должен прослушать, прочесть или написать аспирант. Однако интеллектуальный продукт во многом определяется академической школой, которую исследователь проходит в лице конкретной кафедры (я употребляю термин «кафедра» в качестве эквивалента «department»). Разница в подготовке специалистов с advanced graduate degree («постдипломной степенью»), воспитанных в восточноевропейской и североамериканских школах, весьма заметна. В данном случае я не рассматриваю PhD, полученные в западной Европе, Австралии или Латинской Америке, поскольку они работают несколько по другим принципам.

Различия между кандидатской и PhD во многом можно объяснить аттестационными процедурами и их «администирующими» институтами. Поскольку степень PhD присуждает кафедра университета, а не внешний орган, она непосредственно заинтересована в том, чтобы гарантировать качество на всех этапах на пути кандидата к защите диссертации. Кафедры североамериканских университетов зависят от внешнего и внутреннего финансирования, и, хотя степень этой зависимости может варьироваться, финансирование определяет, сколько студентов кафедра может принять на PhD программу и обеспечить им стипендию и контракт teaching assistant (аспирант, ассистирующий профессору в преподавании, обычно проверяет контрольные и ведет прочую «бухгалтерию»), если это предусмотрено университетскими правилами. Контроль за качеством происходит постоянно и по нескольким критериям. Например, работа каждого преподавателя, включая докторантов, анонимно оценивается студентами в конце курса, и эти evaluations («оценки») важны и при поиске работы после окончания докторантуры. Часто лекции проходят экспертную оценку (peer-review) внутренних (университетских) или внешних рецензентов. Учитывается и количество публикаций, участие в конференциях, различных проектах и получение исследовательских грантов. В сумме все эти показатели свидетельствуют об академической «кредитоспособности» кафедры и доктората при ней. В свою очередь, эти показатели важны для получения финансирования PhD программы со стороны правительства либо международных фондов и – главное – с их помощью создается репутация и символический капитал как кафедры, так и университета в целом.

Докторанты напрямую вовлечены во все эти процессы, потому что они – наиболее активная часть академического сообщества. Они ездят на конференции и летние школы, подают заявки на стипендии, «бложат» и комментируют в социальных сетях и представляют программу «внешним» рецензентам – специалистам, которые официально или неофициально оценивают то, что говорят и пишут докторанты и сотрудники кафедры. Другими словами, студенты и выпускники программы – «лицо» интеллектуального продукта, поставляемого на академический рынок конкретной кафедрой и PhD программой. Поэтому североамериканские докторские программы уделяют большое внимание квалификационным экзаменам. С кандидатским минимумом сравнивать такие экзамены невозможно не только потому, что кандидатский минимум унифицирован ВАКом. Цели у квалификационных экзаменов на докторат другие: может ли кафедра взять на себя ответственность за качество образования конкретного студента, назвав его специалистом в какой-то области. Поэтому квалификационные экзамены – процедура многоступенчатая и предполагает проработку большого количества литературы по дисциплине в целом и по области специализации.

В моем случае квалификационных экзаменов было три, каждый из них состоял из нескольких элементов. Первый экзамен по дисциплине Cultural Studies сдавался в конце первого года обучения и включал три сегмента. Прежде всего, 4-х часовой письменный экзамен «вслепую», во время которого нужно написать два коротких эссе и одно большое по выбору из нескольких предложенных тем (они не известны заранее). Затем давались две недели, в течение которых надо было написать статью/эссе, примерно сорок страниц publishable quality («публикабельного» качества), в котором нужно организовать материал и обсудить идущие внутри дисциплины дебаты, включая как «традицию», так и последние тенденции. Результаты первых двух сегментов потом защищались на устном экзамене перед комиссией из трех человек. Второй экзамен был в конце второго года и состоял из письменного обоснования проекта диссертации и «полного» списка литературы по специальности, который докторант должен составить в течение двух лет учебы, работая в библиотеках и отбирая важные для диссертации тексты. В моем случае оба документа защищались на устном экзамене, потому что мой диссертационный проект, предполагавший анализ концептуальных проблем применения теорий национализма в постсоветских странах, был новым для Cultural Studies. Так как тема была специальной, кафедра посчитала необходимым добавить устное обсуждение к квалификационному экзамену, чтобы удостовериться в знаниях и готовности кандидата выполнить такой проект.

Третий квалификационный экзамен по специальности в конце третьего года обучения включал 4-х часовой письменный экзамен «вслепую» по «укороченному» списку литературы по специальности, утвержденному советом по диссертационному проекту, а затем устный экзамен по написанному с обязательным присутствием «внешнего» рецензента – члена кафедры, который не работает с конкретным кандидатом и может объективно оценить его или ее подготовку. Только после этого можно сосредоточиться на написании диссертации как таковой.

Сама диссертация еще до защиты несколько раз проходит через peer-review – экспертизу внутри кафедры, а также через независимых рецензентов, приглашенных дать отзыв на главу или проект в целом. Требования к тексту диссертации очень серьезные, поскольку защищаться должно не просто исследование, а работа, продвигающая какой-то сегмент дисциплины. Эти требования варьируются по разным кафедрам и дисциплинам, но обычно предполагается, что впоследствии на основе диссертации будет издана книга. Комиссия по защите состоит из членов совета по диссертации (которые утверждали тему) и минимум двух внешних рецензентов, экспертов в даннойобласти специализации.

Структура и количество экзаменов и других аттестационных процедур может варьироваться, но результат, по большому счету, примерно одинаков: пройдя через такую систему проверки, докторанты начинают «понимать», откуда, что и как берется и взаимодействует в определенной области знания. Например, на практике это означает повышенное внимание и аккуратность в работе с терминами, концептами и ссылками на имена, работы, подходы, традиции и пр. То есть, когда я употребляю какой-то термин, я четко знаю, что «употребляю» традицию – включаю в структуру своего аргумента логику и школу (в широком смысле), сформировавшую и определившую этот термин. Я также вижу «дыры» в чужих текстах, когда исследователи «не аккуратно» употребляя термины или имена, не понимают, что тем самым они не легитимируют свой аргумент, а наоборот, часто показывают необходимость дальнейшего изучения какой-то темы. Надо сказать, у меня иногда «перехватывает дыхание» от того, с какой легкостью постсоветские гуманитарии обращаются с философскими концептами и цитатами, игнорируя логику развития философской мысли как таковой и полагая, что упоминание Канта, Хайдегера или Деррида уже является гарантом обоснованности аргументации.
Это, в свою очередь, подводит нас к еще одному качественному отличию – собственно структуре аргумента, построению рассуждения. В принципе, академическому письму в докторантуре учат не везде, но определенные навыки по структурированию текста исследования и аргументации постепенно нарабатываются при преподавании и проверке студенческих работ, где нужно объяснить, почему снижена оценка – т.е. назвать слабые места в структуре эссе, теоретические и концептуальные недочеты, стилевые и грамматические погрешности и пр. Всегда важно помнить аудиторию, для которой пишешь, и четко определять, для чего написан именно этот текст и что в нем рассматривается. Последнее особенно актуально для постсовестких исследователей, о чем упоминает в своем недавнем интервью Сергей Ушакин.

Встречающаяся иногда недостаточная аргументированность некоторых постсоветских исследований, в которых вместо анализа материала предлагается его описание, индексация, факты или рассуждения, не раскрывающие сути, кажется важной проблемой. Конечно, нельзя ожидать от каждой статьи исчерпывающего анализа. Как говорит канадский антрополог Регна Дарнелл, если исследование дает ответы на все вопросы, значит, тему надо менять – ничего нового она не скажет. Однако в научной статье предполагается новое толкование какой-то проблемы, пусть на уровне общего направления, но объясняющее, что именно это направление концептуализации позволяет увидеть, чем оно полезно. Речь идет не о констатации разработанности какой-то темы, а о нахождении и артикуляции новых способов анализа, позволяющих обойти ловушки конкретной дисциплинарной традиции или области знания. Такой угол зрения мне привит докторатом по исследованиям теории культуры, и я отдаю себе отчет в том, что суть моей дисциплины в задавании вопросов «почему так?», т.е. в проблематизации способа мышления и анализа материала, и я несу в себе этот отпечаток.

Пройдя обе квалификационные системы – кандидата филологических наук и доктора философии по теории культуры – я могу сказать, что это не тождественные величины. Дело здесь в том, как специалист к моменту зашиты включен в дисциплинарный контекст, как он/a пишет и аргументирует материал. Докторат меняет в исследователе очень многое, и в первую очередь – качество продукта, «поставляемого» на интеллектуальный рынок и поддерживающего репутацию выпустившей докторанта кафедры. Уточню, что я не пытаюсь девальвировать научную степень кандидата наук, а лишь указываю на некоторые качественные различия между двумя системами. Кандидатская степень важна и уважаема в Восточной Европе, ее подготовка длится несколько лет, но можно ли ее считать эквивалентом PhD на глобальном академическом рынке? Ее статус связан с проблемами, которые стали особенно очевидны в постсоветской академии в последние годы и к которым относятся аттестация, рецензирование и плагиат, дисциплинарные деления в рамках восточно-европейской гуманитарной школы, что определяет стиль письма и аргументации; возможности карьерного продвижения обладателей кандидатской степени и т.д. В конечном итоге речь идет о том, как должна меняться система и каким будет «канон» при производстве академического знания.

 

Александр Першай, Ph.D. (Университет Трента), кандидат филологических наук (Беларусский государственный университет), лингвист, специалист по теории культуры и гендерным исследованиям, специалист по академическому развитию, доцент Департамента медиа и Центра гендерных исследований Европейского Гуманитарного университета (Вильнюс), лектор Факультета постдипломного образования Рэймонда Ченга в Университете Райерсон (Торонто).