top

МАГ/The International Association for the Humanities     ЖУРНАЛ МЕЖДУНАРОДНОЙ АССОЦИАЦИИ ГУМАНИТАРИЕВ

Интервью с Сергеем Соколовским, главным редактором журнала «Этнографическое обозрение»

Научные журналы – неотъемлемая часть академии: они представляют “канал” для репрезентации знания, научной полемики, выработки “канона” и в то же время являются одним из способов консолидации научного сообщества. В первые же постсоветские годы возникло несколько (или несколько десятков?) новых научных журналов: многие “старые” издания казались (и на самом деле были) устаревшими как концептуально и содержательно, так и с точки зрения своего функционирования и организации. “Новые журналы” должны были предоставить поле для дискуссий по тем темам, которые ранее были закрыты. Некоторые из этих изданий скоропостижно скончались (по самым разным причинам), другие же являются признанными интеллектуальными площадками как в отдельных дисциплинах, так и на их пересечении. Печататься в них престижно и является высшим профессиональным признанием; в то же время они могут быть не включены в пресловутые “списки ВАК” (что само по себе может быть объектом научного осмысления). “Жизнь” научных журналов является важной темой для тех, кто изучает производство знания: например, в середине марта в Санкт-Петербурге прошла конференция «Академические журналы: организация науки и трансляция знания», посвященная “форме и содержанию” периодических научных изданий, как постсоветских, так и более ранних. Редакция информационного бюллетеня “The Bridge/MOCT” планирует представлять читателям различные академические журналы, рассказывая о том, как они создавались, что влияло на их исследовательскую и концептуальную траекторию и как это изменилось за последние 30 лет, каким образом отбираются материалы, как происходит рассылка “свежих” номеров и т.д. В этом выпуске бюллетеня мы предлагаем читателям интервью с Сергеем Соколовским, главным редактором журнала «Этнографическое обозрение» и комментарий редактора журнала “Киноведческие записки” Артема Сопина.

 

Интервью с Сергеем Соколовским, главным редактором журнала «Этнографическое обозрение»

Елена Гапова: Какова концепция журнала “Этнографическое обозрение”, история которого насчитывает 90 лет, сейчас? Формально – это ведь издание Института этнологии РАН?

Сергей Соколовский: По официальной версии журнал существует с 1926 г. Однако есть и неофициальная версия, в соответствии с которой датой его основания является 1889 г. (Керимова 2011; ср. также статью о журнале в русскоязычной версии Википедии). Я придерживаюсь точки зрения, что нынешний журнал является преемником дореволюционного, но не тем же самым изданием. Стало быть журналу либо 87 либо 124 года, в зависимости от импонирующих сторонам в этой дискуссии аргументов. И как это всегда бывает с идентичностью во времени – либо мы полагаем, что коренным образом меняемся и не имеем ничего общего с “однофамильцами”, либо идентифицируем себя с определенной традицией и сообществом и подчеркиваем преемственность, а не разрывы.

Институт этнологии в этой длинной истории – один из основателей (или учредителей) журнала, но в институциональном (юридическом и формальном) отношениях журнал является изданием Отделения истории и филологии Президиума РАН, а не института. Фактически же (чтобы проверить эту догадку я посчитал публикации сотрудников института в журнале за последние 10 лет) в нем публикуются ученые из академических, университетских исследовательских центров и кафедр, работники музеев, занимающиеся антропологией и этнологией. Сотрудники института публикуют в журнале в среднем 20-25 статей и материалов ежегодно (это немногим более пятой части всех публикаций в журнале за год – доля довольно высокая, но свидетельствующая скорее о конкурентоспособности их авторов, нежели о склонности публиковать в журнале “своих”, поскольку с 2004 г. мы используем double blind peer-review и стараемся строго соблюдать его нормы). К этому можно добавить, что антропологов в России вообще не так уж много: по оптимистическим оценкам всего около тысячи человек, так что доля публикаций сотрудников ИЭА РАН вполне отражает их долю в сообществе в целом. Мы публикуем статьи наших коллег из любых стран мира, если они поступают в журнал, и при условии, что эти статьи одобряются рецензентами и редколлегией. Иными словами, журнал публикует все статьи, которые прошли фильтр рецензирования (включая критерий соответствия профилю журнала), независимо от биографии и географии их авторов. Обратная сторона медали – неприятности, возникающие в связи с отказами в публикации авторов, пытающихся использовать другие ресурсы, помимо попыток улучшить текст. К чести редколлегии могу заметить, что до сих пор такие попытки успешными не были.

Е.Г.: Как изменилась тематика журнала в постсоветское время, есть ли какая-то “тенденция”, “антропологический поворот,” научная мода? Как представлены в ЭО зарубежные исследования (есть ли такая задача?)

С.С.: Тематика изменилась довольно существенно. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить ее за любые из последних трех-четырех десятилетий. К примеру, статистика публикаций по разным темам за четверть века с 1975 по 2000 гг. с очевидностью демонстрирует появление новых для советской/российской этнологии/антропологии субдисциплин и исследовательских областей (статистику публикаций этого периода читатель сможет обнаружить в: Соколовский 2003). Не стану отвечать за все постсоветское время, но с 2005 года мы регулярно публикуем тематические выпуски, посвящаемые, главным образом, новым для отечественной традиции темам и областям, а также важным теоретическим проблемам. На сегодняшний день опубликовано более 30 номеров с т.н. специальными темами, в том числе выпуски, знакомящие читателей с другими исследовательскими традициями и с проблематикой, которая у нас отсутствовала, либо занимала чрезвычайно незначительное место (антропологические исследования нищенства, антропология организаций и профессий, антропология науки и др.).

Е.Г.: Кто ваши авторы? Из каких они стран, какие научные позиции занимают? Профессиональные этнографы, историки, независимые исследователи? Кто “делает” этнографию?

С.С.: Основу авторского пула составляют, конечно, этнографы (антропологи), но в журнале публикуются также историки, социологи, фольклористы, археологи, лингвисты, географы, историки науки, искусствоведы, представители других специальностей. Главный критерий — соответствие профилю журнала или возможность диалога по ключевым для антропологии дискуссиям. Формально мы можем публиковать статьи на иностранных языках, прежде всего на английском. Но фактически по многим причинам (учитывая наличные возможности читательской аудитории, рецензирования и редактирования) мы этого не делаем, предпочитая находить возможности для перевода статей. В связи с финансовыми ограничениями (деньги на оплату рецензий и услуги переводчиков нам приходится искать самим — издательство эти расходы не оплачивает, а спонсоров найти удается не всякий раз, хотя именно в этом случае нередко, пусть и неохотно, помогает именно ИЭА РАН) мы печатаем меньше переводов, нежели это требуется по сути обсуждаемых проблем или заявок от иностранных авторов, но все-таки печатаем их более или менее регулярно (лишь за последнее десятилетие в журнале опубликованы работы Клиффорда Гирца, Джорджа Маркуса, Майкла Салинза, серия интервью с ведущими антропологами Франции, статьи наших коллег из Германии, Нидерландов, Бразилии, Мексики, ЮАР и многих других стран).

Поскольку рецензирование анонимно, и рецензенты смотрят на качество поступившего им текста, ничего не зная о статусе автора, то, строго говоря, опубликоваться может любой автор, в том числе и совершенный новичок, даже школьник, если собранные им материалы и их анализ покажутся рецензентам интересными и убедительными. На практике же нехватка профессионального опыта, разумеется, сказывается на уровне текста, и даже если он не отвергается, а посылается авторам на доработку – не всякий из авторов способен учесть все замечания и представить устраивающий рецензентов доработанный вариант.

Е.Г:. Какова “технология” приема статей в ЭО: кто принимает решение о печати – редактор, совет журнала или какой-то научный “комитет”, независимые рецензенты (peer review)?

С.С.: Решения независимых рецензентов обычно рассматриваются как руководство к действию и меняются крайне редко – только в случаях, когда редколлегия считает, что статья может оказаться полезной в рамках затеваемой дискуссии. Формально по уставу журнала окончательное решение о публикации принимает главный редактор, но мне пока ни разу не приходилось идти против решения редколлегии – в действительно редких и критических случаях удавалось найти аргументы и убедить ее членов.

С другой стороны наша процедура довольна либеральна – рецензенты знают, что от них ждут конкретных замечаний, по которым автор сможет доработать статью, либо веских и убедительных аргументов, по которым статья отвергается. Мы всегда стараемся дать автору шанс провести работу над ошибками и усовершенствовать текст, если это возможно. Конечно, на практике это означает дополнительную нагрузку для рецензента: он пишет подробные замечания, а потом ему возвращается доработанная версия, которую снова приходится оценивать. Статьи посылаются специалистам по теме, во многих случаях – лучшим специалистам. Исключения здесь, правда, случаются. Иногда есть замечательный эксперт, но не читающий по-русски. Приходится искать лучшую замену среди русскоязычных.

Бывают и случаи когда рецензенты дают добро откровенно слабым текстам – но тогда есть еще и редколлегия. Однако должен признать, что заслон для слабых текстов в журнале не абсолютен. Одной из причин их появления на страницах журнала является, как ни странно, демократизация его производства. Поскольку именно я предложил использовать в журнале такой раздел как специальная тема номера и ввел институт приглашенного редактора (а им фактически может стать любой специалист, предложивший редколлегии интересную заявку на тему), я и несу, в конечном счете, ответственность за появление таких публикаций. Причина случающихся неудач в том, что вмешательство в работу приглашенного редактора – полного хозяина в рамках готовящегося к публикации специального выпуска – означало бы не только недоверие к специалисту по данной теме, но и фактическое лишение его прав как редактора. Поскольку не каждый специалист имеет опыт редактирования, а состав авторского коллектива часто основан на разного рода компромиссах, постольку в пакете статей темы могут появляться и тексты не слишком удачные, но включенные в него ее редакторами по соображениям полноты освещения темы или иным резонам. Здесь многое, конечно, зависит от опыта и такта приглашенного редактора.

Е.Г.: Еще един “технологический” (организационный) вопрос: как назначается редактор ЭО (чье это решение) и на какой срок? Редакторство – это “общественная нагрузка” или частично оплаченная работа? Если первое – предоставляется ли редактору возможность меньшей занятости по основному месту работы? Сколько часов в неделю уходит у Вас на журнал?

С.С.: Издательство не оплачивает труд главного редакторами и его заместителей, за исключением чтения верстки (т.н. титульное редактирование), но это очень скромные деньги – что-то около 30 долларов раз в два месяца каждому из тех двоих–троих людей, которые считывали верстку очередного номера. Так что работа эта скорее общественная и оплачивается лишь частично. Отделение через свои институты обычно доплачивает редакторам академических журналов и их заместителям еще небольшую сумму, но нерегулярно и, видимо, в зависимости от наличия возможностей и средств у дирекции. В случае ЭО – это 20-30% надбавки к зарплатам главному редактору и заместителям, всем поровну, что при очень низких ставках академических зарплат оказывается также суммами весьма скромными – в среднем что-то около 10 тыс. рублей в месяц, в зависимости от размера зарплаты конкретного сотрудника.

Когда все идет нормально и у нас полный комплект издательских сотрудников (что бывает далеко не всегда, поскольку найти квалифицированных людей на очень низкие зарплаты издательства “Наука” трудно), то у меня уходит около 20 часов работы в неделю – в основном на переписку по планированию новых выпусков и специальных тем, решение текущих производственных вопросов, чтение вновь поступивших статей. В случаях нехватки сотрудников (случающиеся увольнения и отпуска) нагрузка может увеличиваться вдвое. Меньшей занятости по основной работе это не означает, скорее наоборот: коль скоро ты оказываешься в положении, благодаря которому хорошо осведомлен о состоянии дисциплины, от тебя ожидают активного участия в конференциях, проектах, экспертизах и проч.

Е.Г.: На какой академический рынок рассчитан ЭО, кто ваши читатели? Понятно, что этот “рынок” определяется “институализацией” дисциплины, наличием соответствующих кафедр и учебных курсов, “публичностью” области. Каков тираж журнала ЭО и от чего он зависит? Как можно сделать издание более видимым?

С.С.: В стране около тысячи антропологов или людей, проводящих исследования, так или иначе связанные с антропологической проблематикой (главным образом сотрудники исследовательских институтов и центров, университетов и музеев). Журнал выписывают и в нем участвуют наши коллеги из Средней Азии и Закавказья, Восточной и Центральной Европы. Его полная электронная версия представлена на платных сайтах eastview.com и e-library.ru. В советские времена тираж журнала достигал трех тысяч экз., но сегодня из-за постоянно растущей цены бумажной версии и стоимости доставки (в Казани, например, цена журнала с доставкой превышает тысячу рублей) тираж сократился до 500-600 экз. (его величина колеблется от номера к номеру). Сказались также и два других фактора – рост числа русскоязычных антропологических журналов в стране (статьи по антропологии сегодня публикуются в полутора десятках журналов, из них пять делают это регулярно, а два посвящены исключительно антропологической тематике) и сокращение финансирования библиотек в России и странах СНГ.

Е.Г.: Как распространяется научное издание ЭО? Можно ли читать его в сети полностью или только частично? “Выгодно” ли редакции дать полный (электронный) доступ к статьям всем желающим, что может привести к росту его популярности – или, наоборот, Вы предпочитаете, чтобы читатели (и библиотеки) покупали их? Возможно, не все здесь зависит от желания редактора, но какая политика в этой области кажется вам наилучшей для научного издания? Что зависит и что не зависит от вас? Делаете ли Вы рассылку по (научным) библиотекам или предоставляете бесплатный доступ в сети Интернет?

С.С.: Электронной версией журнала редколлегия не располагает и не имеет бесплатного доступа к сайтам, на которых она выложена. У e-library и eastview есть договоры с издательством на распространение электронной версии. Сам я являюсь сторонником CreativeCommons и открытого доступа к научным журналам, поскольку полагаю, что научное знание, в особенности произведенное на деньги налогоплательщиков, должно быть им доступно бесплатно, иначе получается, что они за него платят дважды. Именно поэтому мы выложили на сайте журнала в разделе «Архив» около полутора тысяч статей за годы, которые в двух упомянутых выше электронных базах не представлены, потратив на это довольно много времени и сил и проделав это добровольно, за счет своего времени и безо всякого финансирования. Доступ к этим статьям бесплатен. В планах – организация страницы журнала в Facebook, но пока на это не хватает временных ресурсов: страницу завести легко, труднее сделать ее пополнение регулярным.

Е.Г. А какова”политика библиотек”, университетских и научных: стремятся ли они выписать все основные журналы в данной области (в этом случае -в антропологии) или один “главный”? Это вопрос денег или не только денег, но и компетентности, (личных) преференций или еще чего-то? Мне, например, известно, что в конце 1990-х в Гомельском университете в Беларуси прекратили выписывать научный журнал по этнографии – кажется, это и было ЭО, но стали выписывать журнал мод. Мне рассказывала об этом преподавательница (историк), которой журнал был нужен для работы. Она очень сетовала, что так произошло, но требовать возобновить подписку не стала.

C.C.: Библиотеки и библиотекари, в особенности университетские и научные, быть может, и стремятся сохранять свой уровень, но особых возможностей у них для этого нет: с конца 1980-х гг. почти все из них финансируются по остаточному принципу и сегодня мало живы. Возьмем, например, ту же фундаментальную библиотеку по общественным наукам (ФБОН ИНИОН), которая еще в начале 1980-х гг. получала гору зарубежных книг и журналов, и что с ней сейчас происходит? У нее нет финансирования даже на приобретение отечественных: ее отделение при Институте этнологии и антропологии просит денег на журнал у дирекции института (являясь подразделением ИНИОН, а не ИЭА РАН), и были годы, когда мы приобретали подписку для библиотеки вскладчину. Мне, впрочем, известны примеры, когда активно занимающимся фандрейзингом директорам библиотек удается найти средства для пополнения фондов и учитывать желания их читателей (в Москве это “Историчка” и “Иностранка”), но абсолютное большинство библиотек в России влачит сегодня жалкое существование. Пример с журналом мод весьма показателен: во-первых, он стоит в разы меньше, чем ЭО, а во-вторых читательская аудитория у него будет больше, так что для роста библиотечной статистики и для хорошей отчетности — это удачное приобретение. В Белоруссии и Польше наш журнал продолжают выписывать (как и наши коллеги в Германии и Франции), однако это только самые крупные библиотеки или специализированные институты, у которых есть для этого средства. Рассылать свой журнал по библиотекам у нас, увы, возможности нет: в редакции льготная подписка (450 руб. за номер) обеспечивает по договоренности с издательством лишь сотрудников академических институтов (в издательство отправляется копия подписного листа с фамилиями и местом работы подписавшихся), и нам потребовалось бы несколько зарплат и список “мертвых душ” для приобретения и рассылки сотни экземпляров. До появления электронных версий нам регулярно приходилось переадресовывать наших зарубежных коллег в издательство, но там, хотя издательство на сайте и пишет о подписке, им как правило не удавалось эту подписку оформить (в особенности не везло нашим коллегам из Китая, Японии и Кореи — у нас в редколлегии накопилась целая коллекция их запросов за прошлые годы). Складывается впечатление, что издательство не заинтересовано в увеличении тиража, скорее — в его сокращении: подпиской не занимаются, печатают журнал на плохой бумаге, жестко ограничивают число иллюстраций, макет не улучшают и не дают это делать нам и т.д. Претензий накопилось уже столько, что мы давно подумываем об уходе из этого издательства. Уход, однако, связан не только с юридическим разбирательством по поводу права на сохранение названия — здесь решение напрашивается само собой — сделать, например, “Новое этнографическое обозрение”, но с комплексом вопросов финансовых и логистических (отсутствие спонсора, который бы согласился поддерживать журнал на первых порах, пока деньги от продажи тиража не вернулись, необходимость вести бухгалтерию, содержать бухгалтера и юриста, заключать договоры с фирмами-распространителями и типографией и проч.).

Е.Г.: Что в целом происходит, с Вашей точки зрения, на рынке научных периодических изданий в нашей части света?

С.С.: Сегодня по сравнению с 1990-ми гг. ситуация стабилизировалась: в тот период журналы возникали и исчезали довольно быстро, и некоторые даже старые академические издания, в особенности гуманитарного профиля, существовали на энтузиазме нескольких человек и были на грани закрытия. В 2000-е гг. было основано несколько интересных и успешных исторических и антропологических журналов, что, разумеется, изменило ситуацию довольно существенно, поделив ограниченный пул авторов на несколько сообществ, каждое из которых тяготеет к одному-двум изданиям. На качестве публикуемого и политике журналов сказываются и процессы в сфере образования и академической жизни. Кадровый состав институтов РАН близок к демографическому коллапсу (средний возраст кандидатов и докторов наук в некоторых дисциплинах превышает 50 и 70 лет, соответственно). Сейчас в науку пришло «потерянное поколение», получившее образование в самые плохие для российского образования годы рубежа 1980-х и 1990-х гг., многих из которых так и не научили писать и думать. Это не может не отражаться на среднем уровне статей, присылаемых в журналы, значительная доля которых отбраковывается. С другой стороны, в России возникло несколько сильных образовательных центров, где уровень подготовки студентов претензий не вызывает, а число кафедр антропологии выросло на порядок. Так что надежда на прирост авторского пула за счет талантливой молодежи не умирает.

Сергей Соколовский – главный редактор журнала “Этнографическое обозрение”, д-р ист. наук; главный научный сотрудник ИЭА РАН. Автор более
250 статей и 8 книг (часть из них выложена на его страницу на www.academia.edu).

Библиография
Керимова М. О создании журнала “Этнографическое обозрение” (1889-1916) // Антропологический форум. 2011. No. 15 online (http://anthropologie. kunstkamera.ru/files/pdf/015online/kerimova.pdf)
Соколовский С.В. Российская этнография в конце ХХ в. библиометрическое исследование // Этнографическое обозрение. № 1. С. 3-54.

, ,