top

МАГ/The International Association for the Humanities     ЖУРНАЛ МЕЖДУНАРОДНОЙ АССОЦИАЦИИ ГУМАНИТАРИЕВ | Volume 5, Issue 1 (34), 2016.

Преследование Центра социальной политики и гендерных исследований (Саратов)

Twitter ButtonGoogle+ ButtonFacebook Button

cspgsВесной 2013 г. органы прокуратуры РФ получили специальное поручение: произвести поиск некоммерческих организаций, которые занимаются политической деятельностью, получая финансирование из-за рубежа. Эта кампания явилась следствием принятой в конце 2012 г. Государственной Думой поправки к Закону о некоммерческих организациях, содержавшей требование обязательной регистрации в качестве «иностранных агентов» тех организаций, чью деятельность можно было бы считать политической. За первые три месяца 2013 г. ни одна российская организация не изъявила желания зарегистрироваться в указанном качестве, и вскоре началась волна проверок, вокруг которой был создан соответствующий медийный фон. В ноябре в СМИ появилось сообщение, что иностранным агентом была признана научная организация – Центр социальной политики и гендерных исследований в Саратове. Редакция “The Bridge-MOCT”, будучи хорошо знакома как с деятелельностью ЦГИ, так и с его создателями, а также зная о том, что руководство Центра не согласно с решением прокуратуры, обратилась с рядом вопросов к руководителям проекта, докторам социологических наук, профессорам НИУ ВШЭ Павлу Романову и Елене Ярской-Смирновой и Наталии Ловцовой.

– Расскажите, пожалуйста, что произошло и как началась эта история?

– Среди объектов весенних проверок оказалась и наша некоммерческая научно-исследовательская организация – Центр социальной политики и гендерных исследований. Проверки начались с визитов прокуратуры и требований предоставить им все наши финансовые документы, отчеты об исследованиях, проведенных мероприятиях, публикации. После этого к нам приходили или вызывали явиться – уже летом 2013 г. – представители Федеральной службы безопасности и полиции, отвечающие за антитеррористическую деятельность. Просто приходили сотрудники прокуратуры и силовых ведомств, и мы им копировали кипы документов. После этого прокуратура выставила требование, обязывающее нас зарегистрироваться в качестве иностранных агентов. Остальные силовики быстро поняли, что по их линии наша организация не представляет никакого интереса. На требование прокуратуры мы выдвинули мотивированное несогласие (благодарим наших юристов за помощь), и после летних отпусков пришла повестка в суд. Суд закончился в ноябре – было принято решение обязать нас зарегистрироваться, наши аргументы не были приняты. Сейчас мы получили на руки решение суда – это практически копия прокурорских обвинений.

– Но почему именно вы? Центр не занимается правозащитной деятельностью, против которой, как считают многие, и было направлено новое законодательство. Тем более, что в той поправке есть специальный пункт, выводящий научные организации из под ее действия.

– Можно полагать, потому, что в Саратове не нашлось другой организации, которая бы получала международные гранты, а отчитываться за поиск агентов надо. Многие годы, еще с 90-х, в Саратовском государственном техническом университете (СГТУ), на кафедре социальной работы сформировалась группа исследователей, вовлеченных в международные проекты, публикующихся не только в российской периодике, но и за рубежом и ориентированных на интеграцию российской науки в международное пространство. С 1996 года мы начали активно подавать заявки на гранты, наряду с российскими и в международные научные фонды, сначала инивидуальные, потом групповые. Группа росла, мы организовывали ежегодные летние школы и конференции, семинары по социологии, социальной работе, социальным исследованиям инвалидности, как для аспирантов и молодых ученых, так и вполне «взрослые» мероприятия. К 2003 году мы поняли, что удобнее и проще управлять этими проектам в рамках некоммерческой организации, тем более, что в России в этот период создание таких организаций в разных сферах деятельности поддерживалось на государственном уровне. Так была создана Автономная некоммерческая организация Центр социальной политики и гендерных исследований (с 2009 года, после перерегистрации – Автономная некоммерческая научно-исследовательская организация).

Мы продолжили свою академическую деятельность в этом формате, параллельно работали в исследовательской организации и преподавали студентам саратовского Технического университета социальную работу, социальную антропологию и социологию. За прошедшие после этого 10 лет были реализованы десятки проектов – российских и международных, исследовательских и образовательных, в области социальная защиты, социальной поддержки инвалидов, доступности городской среды для инвалидов, семьи и детства, анализа эффективности социальных услуг. Мы занимались исследованиями в области антропологии профессий, социальной политики, инвалидности, гендерных отношений. На образовательные и научные мероприятия в Саратов приезжали с выступлениями видные ученые из Европы и США. Были опубликованы десятки сборников, монографий, которые сейчас доступны и в интернете. С 2003 года издавали рецензируемый “Журнал исследований социальной политики” (с 2009 года журнал перерегистрирован и издается в Национальном исследовательском университете «Высшая школа экономики»). Ежегодно ЦСПГИ оказывал финансовую поддержку студентам, аспирантам, исследователям для участия в научной жизни – в российских и международных конференциях, финансирует издания научных статей и монографий по социальной политике.

В общем, в саратовской – да и не только – академической жизни ЦСПГИ стал довольно заметным явлением. Можно предположить, что это вызвало пристальный интерес со стороны правоохранителей, когда общий внутриполитический климат в стране несколько похолодел.

– А как относились к вашей работе местные и государственные органы ранее?

– Все эти годы нашей работой очень интересовались местные органы исполнительной власти – для участия в экспертизе документов, проведения исследований, аргументируя это нашим знанием международного опыта. Теперь это наше взаимодействие с органами власти представляется прокуратурой как политическая деятельность, практически – как враждебное влияние нас, как иностранных агентов, на политику государства. Дело доходит до абсурда: сотрудничество с иностранными организациями и учеными поощряется, если вы работает в государственном вузе, но если вы занимаетесь тем же самым в НКО – это уже политическая деятельность, подлежащая строгому контролю и ограничениям. Более того, необходимо помнить, что на иностранные гранты в стране осуществлены многие реформы в области правосудия, здравоохранения, социальной защиты – и это была законная деятельность, в том числе с участием независимых негосударственных организаций, многие такие организации на национальном уровне были вовлечены в реформы. Как быть с результатами их работы – они дискредитированы? Считаются теперь враждебными государству? Складывается ощущение, что политика переменилась, и нас вычищают из гражданского общества, заменяя все более-менее активные и творческие коллективы на лояльные, встроенные в бюрократическую систему объединения (так называемые ГОНГО – государственные негосударственные организации). Это происходит и в Общественной палате, и в экспертных советах при министерствах. Под риторику, что гражданское общество должно активно привлекаться к принятию решений и контролю над деятельностью институтов власти (это прозвучало и в послании Президента России в декабре 2013 года), экспертные советы и Общественная палата наполняются представителями силовых структур и всяческих фейковых правозащитных и аналитических центров.

Мы всегда занимались социально значимой исследовательской деятельностью и верили в возможность интеграции российских ученых в мировую социальную науку, и давление, которому мы сейчас подвергаемся, кажется странным, на первый взгляд. Но если подумать, ничего неожиданного – прокуратуре, суду надо было просто отчитаться об успешной операции, и поэтому вся эта шаткая доказательная база против нас была признана судьей вполне убедительной.

– В чем конкретно вас обвинили?

– Во-первых, надо отметить, что под поправку об агентах подпадает деятельность, проводимая организацией с конца 2012 года, т.е. имевшая место после принятия поправок Думой. К тому времени деятельность ЦСПГИ была уже не такой интенсивной, как ранее, по многим причинам. Но все же некоторая деятельность была, и именно она стала основой выдвинутых обвинений. Давайте попробуем разобраться в сути аргументов прокуратуры. Заодно может проясниться и то, какой инструментарий используется для поиска иностранных агентов.

Так, к политическим мероприятиям, в представлении прокуратуры, отнесена финальная сессия проекта «Пересмотр социальной политики на постсоветском пространстве: идеологии, акторы и культуры», проходившая в апреле 2013 года, носившая научно-методический характер и ориентированная исключительно на ученых и преподавателей.Ключевой причиной, очевидно, является финансовая поддержка таких организаций, как HESP Regional Seminar for Excellence in Teaching, Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров. Между тем, целью данного мероприятия был обмен опытом проведения исследований, интеграции исследования в преподавание. Финальная сессия является обычным рутинным мероприятием научно-исследовательского характера. Выступления выражали точку зрения докладчиков, могли быть разнообразными и не отражали официальную точку зрения ЦСПГИ. Исходя из конституционных прав и свобод граждан, исследователи, ученые имеют право выражать свою точку зрения.

– Проводилась ли экспертиза вашей деятельности?

– Характерна экспертиза деятельности ЦСПГИ, произведенная профессором Саратовской юридической академии д.и.н. Коноваловым по заказу Октябрьской районной прокураторы Саратова, в которой он характеризует финальную сессию как публичное мероприятие, где «выступления участников косвенно преследовали цели воздействия» на органы власти и на формирование общественного мнения и, таким образом, это мероприятие, по мнению эксперта, можно назвать политическим. При этом экспертиза не содержит никаких ссылок на то, на каком основании делаются выводы. Не упоминаются методы проведения экспертизы, нет ссылок на тексты выступлений или их названия, тезисы. Разве эксперт имеет право давать оценки, не имея доступа к первичным материалам? В целом эта экспертиза никак не доказывает политического характера деятельности ЦСПГИ.

Возможно, внимание прокурорских работников привлек термин «критический анализ» в названии публикации, вышедшей по итогам упомянутой сессии? Как известно, прикладные социологические исследования чрезвычайно востребованы в обществе, которое остро нуждается в знаниях о самом себе. Именно поэтому все наши отчеты, статьи, книги опубликованы и находятся в открытом доступе. А получение новых знаний в социальной науке, как известно, возможно только путем критического пересмотра имеющихся представлений, сбора и анализа фактов. Согласно словарному определению, «Критическое мышление– это непредвзятое изучение предмета или проблемы». Критическое мышление является неотъемлемой чертой всякого современного образованного человека. Невозможно себе представить, что ученые и, возможно, граждане России будут обладать некритическим мышлением, будут все принимать на веру. И источники финансирования здесь совершенно не при чем. Мы проводим исследования, финансируемые из разных источников. И наши подходы при этом не различаются в зависимости от источника денежных средств. Мы следуем этическим принципам социальных наук, которые требуют от ученых соблюдать непредвзятость, в том числе, независимость отполитики.

Третьим пунктом в исковом заявлении указано, что «Названная деятельность способствует формированию общественного мнения», в том числе, ввиду наличия у организации Интернет-сайта. Содержащаяся на вебсайте информация отражает базовые современные ценности, среди которых в первую очередь, делается акцент на уважении к людям с инвалидностью, интеграции их в общество, повышение престижа специалистов по социальной работе, развитие знаний о социальной защите населения, о важности повышения квалификации, о равенстве прав женщин и мужчин. Мы же стоим на том, что наличие вебсайта является ключевым условием открытости и прозрачности деятельности организации, но никак не является доводом в пользу «формирования общественного мнения». Информация, размещенная на сайте, не имеет цели оказать воздействие на решения государственных органов для изменения проводимой ими политики, поскольку не призывает к каким-либо конкретным действиям. Дело в том, что любая публикация и любое выступление может повлиять и может не повлиять на общественное мнение. Формирование общественного мнения не укладывается в линейную логику «высказывание – изменение общественного мнения». Это сложный процесс, который не поддается такому примитивному объяснению.

Осенью появились новые обвинения – речь идет о размещении материалов в поддержку ЦСПГИ на сайте «Демократор.ру». Наша организация не размещала на «Демократоре» петиции, и хотя мы благодарны всем за поддержку и считаем, что граждане РФ имеют право поддерживать общественные организации, однако мы не можем нести ответственность за эти действия. «Демократор» не является результатом/каналом политической деятельности Центра, никак не связан с его руководством и не контролируется его сотрудниками. Второе обвинение из новых связано с появлением открытого письма на нашем сайте, подписанного многими учеными России и зарубежья. Но и тут промашка – это письмо писали не мы, поэтому вывод прокуратуры о том, как именно зарубежные коллеги позиционируют нашу организацию, не может быть учтен в качестве доказательства нашей политической деятельности. Тем более, что в открытом письме никаких указаний о том, что мы ведем политическую деятельность, нет.

– Центр получал “иностранные деньги”?

– Да, конечно – и это легко объяснимо. На исследования социальной политики независимой научной организацией очень трудно поучить финансирование от государства. Если еще лет шесть назад наше финансирование состояла наполовину из российских денег, то к 2012 году эта доля сократилась до 10% и не потому, что мы этого не хотим, мы подавали десятки заявок. Но вот за рубежом наши заявки проходили конкурс и были признаны конкурентными и достойными поддержки, а в России – нет. Российские деньги становятся все менее доступны для социологов, поскольку у местных органов власти средств на иследования все меньше, а национальные грантовые конкурсы и тендеры становятся все менее прозрачными. Там часто выигрывают одни и те же прикормленные властями организации.

Итак, одной из основных причин давления на нас является получение денежных средств от международных иностранных организаций. Речь идет, в частности, о семи тыс. долларов США. Прокуратура не смогла представить доказательства, на какие конкретно цели предназначена эта сумма, для них любые перечисления из-за рубежа – уже подозрительная деятельность. На процессе мы поясняли, и здесь я хочу повторить: это был договор о пожертвовании Институтом Открытого Общества на перевод нами подборки статей об инклюзивном образовании детей-инвалидов.

В нынешней редакции закона об НКО «под некоммерческой организацией, выполняющей функции агента, понимается организация, которая получает денежные средства или иное имущество от иностранных источников и которая участвует в том числе в интересах иностранных источников в политической деятельности в том числе путем финансирования в организации и проведении политических акций в целях воздействия на принятие государственными органами решений, направленных на изменение проводимой ими государственной политики, а также на формирование общественного мнения в указанных целях».

Ни одно из указанных действий нами не предпринимается и соответственно не могло быть доказано, а именно: во-первых, мы в своей деятельности опираемся не на интересы иностранных источников, а базируемся на принципах научности, общечеловеческих ценностей и действуем в интересах людей, граждан Российской Федерации. Во-вторых, никаких политических акций нами не проводилось и не финансировалось. Научное мероприятие по закону не является политической деятельностью. В силу абзаца третьего части 6 статьи 2 Закона об НКО к политической деятельности не относится, в том числе, деятельность в области науки. Учитывая, что деятельность Организации направлена на реализацию научных исследований, требования Закона об НКО о включении Организации в реестр организаций, выполняющих функции иностранного агента, на нее не распространяются.

– Как проходил судебный процесс против вас?

– Процесс сопровождался разными странными мелочами – например, суд переносил заседания из-за неявки прокурора, в случае отсутствия у прокуроров каких-то документов, доказывающих тот или иной пункт обвинения, заседание тотчас переносилось. Исковое заявление прокуратуры, текст экспертизы фактически идентичны, содержат ряд предположений и домыслов, не подкрепленных доказательствами. Именно эти недоказательные высказывания перекочевали и в текст решения суда. Сама эта экспертиза датирована днем раньше, чем был направлен официальный запрос на ее проведение. К делу приложены экранные копии с англоязычной станицы вебсайта, в то время как в соответствии с законом эти материалы без перевода не могут использоваться как доказательства по делу. Все это, по нашему мнению, указывает на предрасположенность судьи против ЦСПГИ, на отсутствии равенства сторон в процессе. Несмотря на это, решение судьи о необходимости зарегистрировать ЦСПГИ в реестре организаций, исполняющих функции иностранного агента, было неожиданным для всех присутствующих, нам кажется – даже для представителя прокуратуры, до такой степени шаткими и неподготовленными были аргументы обвинения.

Само решение суда является пока уникальным в своем роде – и не только из-за слабого обвинения, но и по причине того, что впервые в такое разбирательство вовлечена исследовательская организация. Летом многие российские исследовательские социологические организации пережили налеты прокуратуры – Левада Центр (Москва), Центр независимых социологических исследований (С.Петербург), Центр “Регион” (Ульяновск), некоторые другие, однако ни одна из них не была привлечена к суду, лишь в Саратове дело обернулось таким образом. В перспективе это может создать опасный прецедент судебной практики. С другой стороны, мы видим, что в Петербурге, Перми и других городах прокуратура проигрывает судебные дела об агентах, возбужденные против правозащитников. Т.е. судебная практика дает примеры совершенно противоположных решений по сходным делам. Нам кажется, тут многое зависит от местных условий – насколько управляемы суды, насколько велико желание судейских быть в тренде, уловить сигналы от сильных мира сего – или проявить принципиальность и автономность. Тем не менее, мы будем продолжать свои попытки отстоять свою позицию – будем подавать апелляции в суды более высоких инстанций с помощью помогающих нам юристов – Тимура Кобалия, Марии Каневской, Дмитрия Бартенева, будем объяснять публично свои аргументы. Жалко только, что на это уходит наше время, которое мы бы могли с пользой использовать для проведения исследований и написания статей.

Справка: Центр социальной политики и гендерных исследований (Саратов)
Дата регистрации организации: 12.02.2003. С 1996 г. регулярно выпускает сборники научных статей и коллективные монографии. С 2003 года ЦСПГИ выпускает периодическое издание “Журнал исследований социальной политики” (ЖИСП). C 2012 г. “Журнал исследований социальной политики” издается при поддержке НИУ “Высшая школа экономики.” Ежегодно в журнале печатаются десятки авторов из различных регионов России, стран бывшего СССР, ближнего и дальнего зарубежья. ЦСПГИ является также учредителем комитета по социальной политике Российского общества социологов, тесно сотрудничает с международной сетью по изучению профессий Европейской Социологической Ассоциации, состоит в Сети гендерных исследований, Международной сети женской истории, социальной работы и социальной политики (SWEEP Network), международной сети исследований профессионализации и легитимации социальной работы (LegPro Network), в Конвенции независимых социологических центров.

, , ,

Comments are closed.