top

МАГ/The International Association for the Humanities     ЖУРНАЛ МЕЖДУНАРОДНОЙ АССОЦИАЦИИ ГУМАНИТАРИЕВ | Volume 5, Issue 1 (34), 2016.

Переосмысляя наследие Киркегора

Twitter ButtonGoogle+ ButtonFacebook Button

schitcovaКонспект публичной лекции, прочитанной философом Татьяной Щитцовой в “Летучем университете” в Минске

2013 год проходил под знаком Сёрена Киркегора. По всему миру философы, теологи, литераторы и прочая «образованная публика» отмечала 200-летие со дня рождения великого датчанина. Отдельные мероприятия в этой связи состоялись и в Беларуси, России и Украине. Приходится констатировать, что освоение и резонанс идей Киркегора в постсоветских странах имеют пока очень скромный диапазон. При этом невключенность датского мыслителя в список авторов, востребованных актуальной (философской, социально-теоретической, культурно-аналитической) мыслью в нашем регионе, объясняется не только небольшим количеством переводов. Маргинализация Киркегора в нашем идейном контексте в значительной (если не решающей) степени обусловлена тем хрестоматийным образом датского мыслителя, который, увы, по-прежнему остается определяющим в академическом дискурсе. «Идентичность» Киркегора как автора традиционно фиксируется в двух положениях: 1) родоначальник (или же предтеча) экзистенциализма и 2) религиозный мыслитель. При всей их небезосновательности дефиниции такого рода (и в таком сочетании) представляют нам фрагментированный образ мыслителя, упуская всю сложность и многомерность – интригующую неоднозначность – его творчества.

Еще в 1962 году Нильс Тульструп (один из ведущих исследователей творчества Киркегора того времени), осознавая принципиальную невозможность причислить великого датчанина к какой бы то ни было школе или направлению (философскому или религиозному), определил его как the Complex of problems called Kierkegaard. Внимание к этому “комплексу” привело многих философов (включая Хабермаса и Рорти) к признанию релевантности идей Киркегора современному посттрадиционному миру, что означало фактически реактуализацию его наследия уже вне рамок и «после» экзистенциализма.

Бесспорно, понятие «экзистенция» является дискурсивной визиткой этого мыслителя – наряду, пожалуй, с понятием «Единичный» – в смысле единичного (отдельного, сингулярного) индивида. Оба понятия вводятся для того, чтобы описать и осмыслить, что представляет собой человеческий субъект в новых социально-исторических условиях. Киркегор – мыслитель модерна, при этом важно принять во внимание динамику данной эпохи. 19 век занимает в ней особое место – это век «перехода»: век, отмеченный нарастающим осознанием того, что представления о субъекте, сформированные в период классического модерна (от Декарта до Канта), не соответствуют реальной социальной жизни людей 19 столетия. Именно в этот период появляются мыслители, «опрокидывающие традицию» и вскрывающие реальные противоречия и вызовы «постклассического модерна». Киркегор в этом тренде одна из ключевых фигур, наряду с Марксом, Ницше и Фрейдом.

Вместо постулирования субъекта как данности Киркегор предлагает понимать жизнь отдельного индивида в терминах возможности стать самим собой, схватывая тем самым ключевую проблему человека своей эпохи как проблему самости. Он описывает в этой связи жизнь отдельного индивида как постоянное осциллирование между аутентичностью и неаутентичностью и предпринимает весьма захватывающий критический анализ сил эпохи, подчинение которым рассматривается как утрата аутентичности («потеря себя»). Среди таковых в примечательном спаринге выступают, с одной стороны, гегельянство, продвигающее идеологию приоритета универсальной (сегодня мы бы сказали глобальной) истины, с другой – как раз начинающие развиваться масс-медиа, эффективно содействующие процессу нивелирования в обществе. Насколько такая аналитика самости и общества созвучна нам, можно судить, например, по тому, какое место в современных социогуманитарных науках заняли дискуссии, связанные с “мягким” противопоставлением фрагментированной самости и нарративной самоидентичности.

В целом,социально-критический «заход» Киркегора интересен тем, что он не тождествен Марксову, при том, что эти мыслители являются в определенном смысле кровными братьями: оба, как говорится, вышли из Гегеля, самым основательным образом восприняв его диалектику, – даже «формула» восприятия была у них одинаковая: оба сделали ставку на неустранимость противоречия и оба предложили оригинальные версии реальной диалектики (экзистенциальной в случае Киркегора, материалистической – в случае Маркса). Здесь стоит добавить, что именно диалектическая выучка Киркегора позволила ему впоследствии – уже в рамках собственной экзистенциальной диалектики – ввести тему бессознательного, которая наносила удар по классическому представлению о самопрозрачности человеческого субъекта в плане осознания мотивов собственных поступков. В этой связи Киркегор выявляет структурное сцепление психического и социального в жизненном опыте индивида, составляющее, как уже не трудно догадаться, примечательную альтернативу фрейдистской концепции.

Не менее интересен и актуален сам способ работы – мышления и письма – Киркегора. Его авторская стратегия озадачивает и сбивает с толку. Она продумана и исполняется таким образом, чтобы каждое сочинение в отдельности и все творчество в целом работало как экзистенциальноесообщение, то есть создавало такой коммуникативный режим, вовлечение в который могло бы обернуться для адресата его/её собственной экзистенциальной трансформацией – обретением способности пересматривать основания собственной жизни. Киркегор видел секрет такого мастерского письма в том, что мыслитель выступает одновременно как этик, поэт и диалектик, то есть его сообщение одновременно является поступком, предполагает понимание экзистенциальной диалектики и создает некий воображаемый «сеттинг». Этот новый формат интеллектуальной работы, не допускающий никаких дисциплинарных рамок и при этом обретающий практическую действенность благодаря связи философской мысли и поэтического воображения, – возможно, самая значимая новация Киркегора, способная заинтриговать любого гуманитария.

Татьяна Щитцова, профессор философии Европейского гуманитарного университета (Вильнюс), главный редактор журнала “Топос”.

,

Comments are closed.