top

МАГ/The International Association for the Humanities     ЖУРНАЛ МЕЖДУНАРОДНОЙ АССОЦИАЦИИ ГУМАНИТАРИЕВ | Volume 5, Issue 1 (34), 2016.

Коллаборационизм как исследовательская проблема

Twitter ButtonGoogle+ ButtonFacebook Button

romankoКогда меня спрашивают, какие события в истории Второй мировой войны до сих пор вызывают наиболее противоречивые оценки, я всегда называю проблему сотрудничества советских граждан с военно-политическим руководством нацистской Германии. В научной и публицистической литературе эта проблема определяется как коллаборационизм. И отвечаю я так не потому, что разные формы коллаборационизма являются объектом моих научных исследований. В данном случае, проблема сотрудничества советских граждан с различными структурами Третьего рейха представляет собой образец темы, которая актуальна не только с научной, но и общественно-политической точки зрения. Темы, которая еще нескоро станет предметом сугубо академического интереса.

Коллаборационизм я изучаю уже семнадцать лет, то есть практически со студенческой скамьи. Все мои квалификационные научные работы (магистерская, кандидатская и докторская) были посвящены разным аспектам этой непростой проблемы. Но заинтересовала она меня, когда я, еще будучи школьником, прочитал роман Юлиана Семенова «Противостяние». Именно из этой книги я впервые узнал, кто такой генерал Андрей Власов и его Русская освободительная армия. А дальше уже было дело техники – возникший интерес стал подпитываться информацией, которая в изобилии начала появляться в СССР периода «перестройки». Я имею в виду как статьи отечественных авторов, так и переводные публикации западных исследователей. А уже потом, после поступления в университет, обычный интерес трансформировался в научный. Главным образом, мой исследовательский интерес вращается вокруг военно-политических проявлений коллаборационизма. То есть вокруг событий, связанных с созданием и использованием вооруженных формирований из числа советских граждан, которые в той или иной степени участвовали в военных усилиях нацистской Германии. А также то, как этот процесс влиял на оккупационную и национальную политику Третьего рейха (например, в Крыму, Беларуси и, отчасти, в России).

Несмотря на то, что тема коллаборационизма интересна (во всяком случае, для меня) сама по себе и имеет мощный потенциал научной и общественной актуальности, всякий, кто берется за ее изучение, сталкивается с целым рядом сложностей. Из своего опыта работы я бы выделил такие. В Советском Союзе ко всем, кто в той или иной степени сотрудничал с нацистской Германией, относились крайне негативно. И на уровне научно-исторического, и на уровне массового сознания. И инерция такого мышления довольно сильна даже через 20 лет после распада СССР, с той лишь поправкой, что ее теперь уравновешивает диаметрально противоположная точка зрения. Все это приводит к тому, что большинство жителей постсоветского пространства восприимают эту проблему на крайне сильном эмоциальном фоне. Поэтому любой исследователь, который берется за ее изучение, рискует нарваться на обвинения в «обелении предателей» или в «очернении борцов со сталинским режимом». А иногда борьба с точкой зрения оппонента и вовсе перемещается из академических аудиторий на страницы бульварной прессы или сводится к анонимным письмам в институции, которые отвечают за присуждение научных степеней. Пишу это на основе собственного опыта. На мой взгляд, тут главное не поддаться эмоциям, не превратиться в судью или адвоката, а остаться на стороне исторической объективности.

Интересно, что многие исследователи коллаборационизма заявляют, что они за максимально объективное изучение этой сложной проблемы. И, тем не менее, быть объективным здесь очень сложно уже потому, что анализ любого исторического факта или явления невозможен без полноценной источниковой базы. Надо сказать, что исследователи коллаборационизма находятся здесь в самых трудных условиях. В советское время практически все материалы на эту тему были закрытыми для изучения. Получить доступ к ним могли единицы. В наше, вроде бы свободное время, такая тенденция кое-где продолжает сохраняться. Особенно, если речь идет о документах из архивов спецслужб. Далее, огромная масса документальных материалов по проблеме коллаборационизма находилась в центральных архивах СССР. После его распада все они остались в архивах Российской Федерации. Разумеется, в архивах бывших союзных республик такие материалы тоже были, но не в таких количествах. Например, я сам столкнулся с подобной проблемой, когда начал изучать историю коллаборационизма на территории Крыма. В крымских архивах материалов было крайне мало, в украинских архивах их не было вообще, а вот в российских – более, чем достаточно. Наконец, анализировать проблему участия советских граждан в силовых структурах нацистской Германии без опоры на современные немецкие архивы, в принципе, невозможно. По сути, эти архивы являются базовыи для любого серьезного исследования по данной проблематике. Однако, нет нужды говорить, что для большинства отечественных историков они недоступны в силу причин прежде всего финансового характера.

Историки из Украины, России или Беларуси, которые рассматривают проблему коллаборационизма, начали, разумеется, не с нулевого уровня. В Европе и США по этой проблеме существовала и существует довольно мощная историография. Конечно, со своими недостатками. Но, тем не менее, не учитывать ее было нельзя. Однако в реальности многие мои коллеги занялись «изобретением велосипеда». И это – еще одна важная проблема. Она заключается в изоляции историков из Украины, России или Беларуси от их западных коллег и западной исторической науки в целом. Главным образом, это касается ученых из провинции. Изоляция эта, конечно, недобровольная. И если в советское время ее причиной был пресловутый «железный занавес», то теперь действуют причины несколько иного характера. Во-первых, это невозможность обмена мнениями с западными коллегами, так как побывать на серьезном международном форуме по своей проблематике так же трудно, как и посетить зарубежный архив (о причинах этого я писал выше). Во-вторых, это коммуникативная проблема. Многие историки с постсоветского пространства (особенно старшего поколения) не владеют иностранными языками и поэтому не могут познакомить с результатами своих исследований европейских или американских коллег. Кстати, для работы с документами из зарубежных архивов или с книгами зарубежных авторов это тоже создает вполне реальные трудности.

Олег Романько, доктор исторических наук, заведующий кафедрой философии и социальных наук Крымского государственного медицинского университета им. С.И. Георгиевского, Симферополь, АР Крым, Украина. Вебстраница: Strace.Academia.edu/OlegRomanko

,

Comments are closed.